Книга Глаша 2, страница 6 – Лана Ланитова

— Не будешь есть, как следует, быстро захвораешь. Нам надо быть сильными. Чего ты горюешь? От супостата твоего сбежали. И то – радость.

— Да…

— Я же знаю, что ты по Володечке, демону, тоскуешь.

Глаша в ответ молчала, низко опустив русую голову, по щекам предательски катились слезы.

— Таня, неужто, это навсегда? – всхлипывая, спрашивала Глаша, глядя на подругу заплаканными глазами.

— Что?

— Что мы уехали из Махнево?

— А что мы там забыли-то?

— И ты не будешь тосковать?

— А кому я там нужна? Мои родичи не опечалились, когда барыня меня с тобой отправила. А вольной даже обрадовались. Отец так и сказал: «замуж, тебе, дылда, все одно здесь не выйти. А кормить тебя я более не стану. Кормись возле господ своих». На этом и расстались. Так что, Глашенька, по мне там никто горевать не станет: была Танька, да вся вышла. Хорошо еще, что барыня слово свое сдержала и дала мне вольную. Честно сказать, уж и не ждала я милости такой от Махневых. Теперь хоть бумаги у меня все исправны, не то на первой же заставе замуровали бы Таньку твою в кутузку и били бы батогами. Ехала бы ты сейчас одна по России-матушке.

Глаша протяжно вздохнула.

В дверь их маленькой комнатки, на втором этаже постоялого дома, кто-то постучался. Глаша и Таня испуганно переглянулись.

— Может, это хозяйка? – тихо проговорила Таня, с тревогой глядя на Глашу.

Стук усилился.

Таня подошла к двери и строго спросила:

— Кто там?

— Дамы, откройте, пожалуйста, – раздался приятный женский голосок.

Таня открыла дверь, не изменив хмурого и недоброжелательного выражения лица. На пороге стояла молодая, дорого и модно одетая женщина. На ней было темно синее платье, отороченное рюшами и кружевом. Молодое лицо казалось миловидным, почти хорошеньким. Таких барышень можно было увидеть только в столице, в богатых кварталах.

— Прошу прощения, дамы, – проворковала незнакомка, улыбаясь широкой, приветливой улыбкой. – Я совершенно случайно услышала, что вы путешествуете вдвоем. Мне, конечно, крайне неловко вас беспокоить. Но видите ли, какой казус. Я зацепилась подолом за гвоздь на лестнице, будь он неладен, и распорола свое дорожное платье.

Женщина грациозно шагнула на порог и, изогнувшись в тонкой талии, показала порванный подол.

— Дамы, не найдется ли у вас с собой иголки и моточка синих ниток? Представьте, я забыла дома свою шкатулку с наперстками и нитками.

Глаша вытерла слезы, уставившись на говорящую, и на время даже позабыла о своих печалях. От гостьи исходило какое-то необъяснимое свечение. Казалось, что вместе с ее приходом, в комнату ворвался аромат праздника и ничем необъяснимого покоя. А может, это был заморский аромат ее тонких духов.

Так или иначе, на лицах наших старых знакомых – Глаши и Тани – расцвели внезапные улыбки. Куда-то улетучились, словно испарились, все тяжелые мысли последних дней. Глафира перестала шмыгать носом, а только украдкой высморкалась в платочек и смотрела на гостью, приоткрыв от удивления свой прекрасный рот.

— Танечка, у тебя, кажется, были синие нитки? – спросила Глаша у подруги.

— Были, а как же! Я запасливая, – рассмеялась Татьяна и полезла в одну из своих котомок.

— Вы разрешите, я присяду? – приятным голосом осведомилась гостья.

— Конечно! – хозяйки засуетились, освобождая незнакомке свободный стул.