Книга Глаша 2, страница 77 – Лана Ланитова

— А вы сами, вы француженка? – спросила Глаша.

— Нет, что вы! – горничная рассмеялась. – Это Мари зовет здесь многих на французский манер. А на самом деле, меня зовут Юлией. Я Юлия Бородина. Окончила пять классов гимназии. Родители у меня умерли рано, а родственники живут очень далеко. Вот Мари и приютила меня. В пансионерки я не гожусь. Мари считает, что я не столь красива, и ноги у меня короткие, – Жули вздохнула. – Но я не жалуюсь. Работа не слишком тяжела, и еда хорошая. Считай, я вытянула счастливый жребий. Думаю, что ваша подруга тоже будет довольна.

— Татьяна? Возможно. У нее сложный характер, – Глаша улыбнулась.

Легка на помине, после короткого стука, в комнату вошла Татьяна. Она была переодета в форменное коричневое платье с передником, и в белый чепец. Точно такое же платье, что было у Жули.

— Ну, у тебя прямо здесь настоящие хоромы, – фыркнула она. – У нас попроще будет, но тоже ничего. Меня с какой-то Капитолиной поселили вместе. Все смеется и с причиной, и без. Я ей говорю: чего ты скалишься без нужды? Глупая что ли?

— Ну, у тебя, командирши, все по стойке смирно должны стоять, – фыркнула Глафира.

— Смирно может и не надо, а только смеются зря либо блаженные, либо дуры.

— Месдамочки, я вас пока оставлю. Глафира Сергеевна, не забудьте, что в три часа вас ждет у себя доктор. Его кабинет находиться в цокольном этаже. Перед тем как к нему идти, примите нижний туалет, – она замялась и покраснела. – Подмойтесь, пожалуйста, с французским мылом.

— Вот оно, началось, – проворчала Татьяна, как только за Жули закрылась дверь. – Тут и доктора-то только по пё*дам.

— Таня, перестань! Думаю, что им небезразлична работа всех органов моего тела.

— Да, да. В задницу он тоже к тебе залезет. Непременно. Содомитов в этой твоей столице хоть отбавляй. Еб*ть будут так, что глаза на лоб полезут, – злобно шептала Татьяна.

— Содомитов не только в столице хватает, – Глафира дернула плечом.

— Иди, подмойся. Может, и доктор тебя заодно оприходует.

— Таня, это не-воз-мож-но! Если ты и дальше станешь меня изводить, я пойду и утоплюсь в Обводном канале.

— Беги, топись… Дура. Я же за тебя переживаю. Ну что, тянешь? Уже начало третьего. Иди, мойся.

Через пять минут Татьяна зашла в уборную к Глафире. Та, сняв все юбки, в одном корсете, вытирала пушистый лобок. Глафира почувствовала, как по-мужски сильные руки Татьяны легли ей сзади на обнаженные бедра.

— Иди сюда, я тебя приласкаю…

Глафира послушно поддалась на зов рыжей командирши. Та потянула ее за тонкое запястье и велела сесть на кушетку.

— Откинь голову и раздвинь ноги, – горячо шептала она.

Глафира исполнила просьбу подруги и с наслаждением развела колени.

— Я всегда говорила, что твой аромат слаще всех ароматов Махневских полюбовниц. Ни у кого нет слаще п**ды, чем твоя.

Ловкий Танюшин язычок двигался по лабиринтам сочной Глафириной вульвы. Не прошло и трех минут, как Глаша застонала от наслаждения, а Татьяна ввела ей в алчущее лоно сразу несколько пальцев.

— Перевернись на живот, встань задом, я тебя как мужик раздвину. Даже лучше…

Глафира корчилась в неописуемом экстазе – острый кулачок Татьяны двигался в ней, распирая ее естество и доводя до острого блаженства.

— Я и ночью хочу тебя снова е**ть, – шептала рыжая распутница. – У тебя в комоде лежат такие толстые дилдо. В самый раз для тебя.