Книга Глаша 2, страница 83 – Лана Ланитова

И в этой пестрой карусели, в которой она плохо осознавала происходящее, к ней подлетел тот элегантный красавец с легкой рыжиной на русых кудрях, которого она впервые повстречала в доме Горелова, тот пересмешник, что снился ей ночами в бреду их маленькой комнатки в Щербаковом переулке, тот странный и нахальный гаер, чье лицо она увидала в тазу с колодезной водой у знахарки Мариванны.

И именно его сейчас она различила явственнее всех остальных. Казалось, что лучи софитов, выделяют лишь его фигуру на фоне безликой толпы. Он улыбался и протягивал ей алую, словно кровь, розу. Глаша пошла на его зов, будто завороженная. Он был настолько красив и элегантен в новомодном черном фраке и белоснежной сорочке с небольшим жабо, и настолько в эти минуты похож на Махнева чертами безупречного лица, что Глафира охотно приняла от него цветок. В зале повисла тишина, и вдруг тапер заиграл Лунную сонату. Глаша узнала эту мелодию по первым аккордам. Сильные мужские руки подхватили ее, и они медленно закружили в танце. Остальной зал уплыл куда-то и свернулся в маленькую точку. Вокруг отсутствовали люди, звучала лишь музыка, а напротив было лицо этого красивого господина. Его глаза темнели двумя бездонными колодцами.

— Глафира Сергеевна, вы забыли, как меня зовут? – с улыбкой спросил он.

Он не размыкал губ, его слова сами лились ей в голову.

Глаша растеряно кивнула.

— Я напомню вам. Меня зовут Викторо̀м. Но это не главное. Главное то, что вы – божественно прекрасны. И этот синий цвет. Цвет кобальта. Он так вам идет. Это – мой любимый цвет. И прав был мой Le Favori, вы стоите огромной любви. Сначала мне хотелось с вами только шутить. Я гаерствовал и лукавил. Но, похоже, мое лицедейство исчерпало себя. Мне не хочется более дурачиться. Вы достойны лучшей участи. О, ваш тонкий дух, как он прекрасен. Я чувствую его теперь за сотни верст и миров. Похоже, я сам влюблен в вас не на шутку. Я, старый демон… Меня разрывают противоречивые чувства: с одной стороны, я очень рад, что вы наконец-то оказались здесь. Я сам вас вел сюда, ибо желания моего Le Favori для меня – закон. Но, в тоже время, увидев вас, я готов забыть обо всех обязательствах, похитить вас и сложить свои темные крылья у ваших ног, – глаза мужчины полыхали смолой, в зрачках проносились молнии.

Сквозь ткань платья и толщину корсета она чувствовала жар его пальцев, ее губы тянулись к его губам. Но в этот момент острый шип розы проколол ей до крови палец. Маленькая капля медленно и пухло ударилась о зеркало паркета. Глаша вскрикнула и чуть не лишилась чувств. И разом вернулось все – звуки, запахи, лица.

— Простите меня, Глафира Сергеевна. Я не должен был, – упругие губы коснулись раненного шипом пальца.

Викто̀р слизнул капельку ее крови.

— Я забываюсь, что вы для меня лишь мотылек, легкий и прекрасный, способный сгореть от одного моего касания. Как бы там ни было, теперь я ваш покровитель навсегда, – мужчина галантно поклонился и отпустил ее руку и талию.

* * *

— Глафира Сергеевна, – ее тормошила за плечо Мари. – Что с вами? Господа, откройте окно. Нашей красавице стало дурно. Здесь сегодня сильно натоплено.

— Кто он? – прошептала побледневшая Глафира.

— Кто?

— Этот мужчина, Викто̀р?

— У нас нет сегодня посетителей с этим именем. Ты вышла в зал, и тебе стало дурно. На тебя сегодня столько желающих. Дают баснословные деньги, – горячо шептала Мари. – Но я помню, сегодня лишь один мужчина. Я обещала. Иди к окну. Смотри, как все кобели смотрят на тебя, ma chérie. Ты сегодня произвела фурор. На тебя целая очередь.