Книга Глаша 2, страница 86 – Лана Ланитова

Глаша, услышав это, упала на подушку и зарыдала.

— Прекрати выть. Ты думаешь мне легче? Я что? – лицо Татьяны скривилось от плача. – Я же девка простая, деревенская. Мне ли по чужим городам шляться, словно перекати-поле? Да я отродясь дальше ярмарки в Нижнем, никуда и не ездила. А тут дома большущие, дворы черт пойми какие, люди все кашляют, побирушек полно, воров полно, насильников тьма, а проституток еще больше. А звери здесь всюду, какие страшные – с крыльями, ноздрями, да клювами. Бесовские все звери-то.

Глафира даже перестала плакать.

— Какие звери, Таня? Ты что городишь?

— Какие?! Да каменные, вот какие – то ли собаки, то ли птицы с клювами. А львов-то сколько! Чисто всю Африку сюда свезли. Всякая нечисть, прости меня, господи, – Таня истово перекрестилась.

Глаша сначала фыркнула, потом зажала рот ладошкой, перевернулась на спину и принялась громко хохотать.

— У, блаженная, смеется она. Дура… Что с дуры-то возьмешь?

Татьяна в глубине души восхищалась этим городом, она благоговела перед ним в тайном упоении и считала за великое счастье, оказаться здесь. Оставшись наедине, она часто крестилась, глядя на его красивые здания и храмы, с шепотом: «Теперь и помирать не страшно, раз такую красоту увидала. Не хуже Иерусалима, поди. А с меня и этой красоты довольно…» А вслух, перед Глафирой, она нарочито ругала этот город, словно бы ревновала свою непутевую барыньку и к самой столице.

* * *

В шесть часов вечера Глафира, как ей и было назначено, стояла возле дверей в кабинет Николая Алексеевича. Она недоумевала, зачем нужны столь частые визиты к этому доктору? Может, это обычная формальность? Она решительно постучалась.

— Войдите, – раздалось из-за двери.

— Здравствуйте, доктор.

— А, Глашенька, здравствуйте, я ждал вас.

Он вышел из-за ширмы. Глаше на минуту показалось, что к обычным медицинским запахам добавился легкий аромат коньяка. И глаза доктора блестели как-то по-особому.

— Ну-с? Вас можно поздравить с дебютом? – улыбаясь, спросил он.

Глафира тактично промолчала.

— А я был там вчера, в большом зале, и видел тот фурор, который вы произвели своим появлением.

— Да? Вы часто бываете среди приглашенных?

— Нет, нечасто. Мне хотелось взглянуть именно на вас. Не скрою, ваше появление в гранд-зале было ошеломительным для многих. Наши девочки прекрасны все, но в вас, Глафира Сергеевна, есть нечто особенное.

Он подошел к ней и поцеловал руку. Она более явственно почувствовала запах коньяка.

— Доктор, вы пьяны?

— Нет, я лишь позволил в конце дня пропустить пару рюмок с лимоном. Знаете, мне еженедельно поставляют штук двадцать отборных итальянских лимонов. Когда нет итальянских, то кавказские. Наверное, вы уже поняли, что они составляют основу моего волшебного контрацептива. Там, конечно, есть еще кое-какие ингредиенты, но основа – лимонный сок. Я человек одинокий, без семьи. Живу здесь же, в одной из комнат салона Бонне. А вечерами я люблю, знаете ли, выпить чего-нибудь горячительного и закусить своими же лимончиками. Славная штука эти цитрусовые. Природа мудра – она дает все, что нужно человеку. Как говорил великий Гиппократ: «Medicus curat, natura sanat»^[22].

— Доктор, я могу идти?

— Кто вам это сказал? – он посмотрел на нее внимательно сквозь пенсне. – Признаюсь, я думал, что сегодня Мари назначит вам клистиры. Предполагался анальный секс. Это – обычная практика в этом салоне. Здесь клиенты платят слишком дорого за проявление любых видов похоти. И юные жрицы заранее готовят свои задние врата для неумолимого вторжения. Но, видимо, она решила вас пока еще пощадить. Вы же такая нежная, – он взял Глафиру за подбородок. – А потому на клистирах мы встретимся с вами завтра. Или послезавтра, с утра.