Книга Глаша 2, страница 91 – Лана Ланитова

И тут же услышала возгласы на французском, русском и итальянских языках. Глафира нарочито выпрямила спину и отвела от бюста пряди густых волос. После этого она услышала гул еще большего одобрения. Она поймала себя на том, что стала меньше стесняться всех этих зорких и липких взглядов. Она чувствовала полную естественность и органичность наготы. Ей отчего-то хотелось задрать юбку и раздвинуть при всех ноги.

— Ты новенькая? – спросила ее брюнетка.

— Да, – охотно отвечала Глафира. – А вас как зовут?

— Меня зовут Ани, по-нашему просто Анна.

— А меня Глафирой, Глашей.

— Я знаю, здесь все про тебя говорят. Смотри, как на тебя смотрит старый князь. Но ты с ним не ходи, только измучишься. Он часами не может кончить.

— Спасибо, что предупредили, – улыбнулась Глафира. – Но Мари мне сказала, что на сегодняшнюю ночь у меня уже кто-то записан. Здесь я только для знакомства.

— Молодец, хорошо начала. Ты и вправду очень красива.

— Ани, а сколько вам лет?

— Мне семнадцать только исполнилось. Я уже здесь два года.

— Вы уже со всеми знакомы?

— А как же! Вот отработаю еще лет пять, скоплю денег и махну отсюда, домой, в Кострому.

— У вас там родители?

— Да…

— Они знают, что вы тут?

— Нет, конечно. Я им пишу, что работаю гувернанткой. Я ведь окончила местную гимназию.

Они обе помолчали, глядя на танцующих. К первой паре присоединились еще две. Один господин, приятной наружности, в мундире пехотного офицера высокого чина, блондин, вел в танце чернокожую Софи. Софи была одета в сетчатые белые чулки с подвязками в виде хризантем. Эти чулки смотрелись очень красиво на шоколадной и блестящей коже худых ног красотки. Еще из одежды на ней оставалась маленькая, кипенно белая рубашка-болеро из венецианского кружева, едва прикрывающая маленькие груди с большими красноватыми сосками. В темных кудрях торчало огромное, тоже белое, страусиное перо.

Софи не стеснялась своей наготы – наоборот, она старалась чаще поворачиваться к зрителям бритым лобком, который был совершенно гладким, не раздвоенным естественной полосой. Глафира присмотрелась и увидела то, о чем говорил доктор – половые губы этой девушки были плотно сшиты между собой, а сам лобок казался плоским, как у гуттаперчевой куклы. Она вихлялась в танце, вызывающе поглядывая на мужчин. В какой-то момент взгляд темных глаз встретился со взглядом Глафиры. Глаша смутилась и отвела глаза.

— Будь с ней осторожна, она очень злая. Недавно чуть не изувечила бритвой одну нашу девочку, – прошептала Ани.

— Как так?

— Видишь, у нее нет п**ды, – Ани запнулась и покраснела. – То есть, она есть, но вся вырезана. Нет секеля и всего остального. Она никогда не кончает. Ее только в зад все сношают. Это ее злит. Она приходит к нашему Алексеевичу в кабинет и просит его снять возбуждение. Он бьется с ней часами, но она еще сильнее хочет. Только морфином и холодными ваннами и успокаивают ее, – все это доверительно рассказала Ани на ухо Глафире.

— Бедняжка, – ответила Глаша, и у нее заныл низ живота. Ей самой нестерпимо захотелось разрядки.

— Конечно, бедняжка. У них в Африке всем клиторы удаляют, – пожала плечами Ани. – Обычай такой.

— По-моему, это какой-то жестокий обычай.

— Ты не сильно-то ей сочувствуй. Она тут дружила с одной девочкой, Ксенией. И вот та тоже все жалела ее, что нечаянно ляпнула, что якобы Софи несчастная женщина, раз не получает удовольствия. Так, та прокралась к ней ночью с бритвой, а Ксения пьяная была, после клиента отдыхала. Софи радвинула ей ноги и резанула… там…бритвой.