Книга Глаша 2, страница 92 – Лана Ланитова

Глаша в ужасе зажмурила глаза.

— А крови было – море. Но наш доктор наложил швы. Ксения поправилась через месяц, но стала жутко нервной. И представляешь! Перестала получать удовольствие. Мари ей выплатила компенсацию приличную и отослала домой.

— А Софи оставила? – подивилась Глаша.

— Да… Она ведь сама ее еще девочкой из Франции привезла и жалеет ее больше других. Все с рук ей спускает. А еще Софка салону барыши хорошие приносит. Многие мужчины сюда идут ради нее. Просят показать «зашитую п**ду». Ее так за глаза многие называют. А еще она охотно дает в зад. За это и платят. Она очень дорого стоит. Но ты держись от нее подальше.

В зал зашла Мари в роскошном струящемся платье абрикосового оттенка. Мелкие белые кудри овевали ее все еще красивую и породистую голову. Ее наряд напоминал сейчас тунику гетеры.

— Bonne soirée, Mesdames et Messieurs!

— Bonsoir, chère Marie! – послышалось отовсюду.

— Вчера, в синем зале, я уже имела удовольствие представить вам, господа, мою новую пансионерку, – Мари подошла к дивану, где сидела Глафира и, взяв ее за руку, потянула за собой, сделать круг почета.

Все это действо сопровождалось бравурным маршем, которое исполнила голая пианистка. Все господа дружно аплодировали и посылали Глафире комплименты на русском и французском языках. Глаша то смущалась и краснела, то поднимала голову выше и откидывала от грудей русые локоны.

— Смотрите господа, какая стать, порода и красота, – давала комментарии коварная Мари. – Глашенька, повернись к господам спиною и наклонись.

Глаша исполняла требование хозяйки под одобрительные возгласы толпы.

— Не стесняйся, милая. Ниже! Ниже…

В какие-то моменты Глафире казалось, что весь этот позор происходит вовсе не с ней, что именно сейчас ее душа парит отдельно, чуть выше похотливого и отзывчивого на ласки тела. Что именно сейчас она и стала той фантошью, которую из нее хотел сделать Владимир Махнев. Она будто спорила с ним, назло самой себе: «Ты хотел опустить меня еще ниже? Ты хотел моего полного растления и позора. Получай! Я стала падшей женщиной. Дорога вниз всегда более легка. Браво Владимир, брава Глафира Сергеевна, браво Господа! Получите свое удовольствие. Вы щедро платите за него! Теперь я слишком дорого стою».

А господа все продолжали хлопать и восхищаться статями новой красавицы. Когда закончилась вся отвратительная, бесцеремонная и жутко возбуждающая демонстрация прелестей Глафиры, с различными наклонами, приседаниями, академическими позами и раздвиганием ног на банкетке, Мари увела Глафиру в сторону.

— Ты, ведьма, моя дорогая. Альфа-самка. У всех стоит, даже у трех старичков, местных импотентов-вуайеристов, – хохотнула Мари. – Даже я тебя хочу безумно. Завтра я чуточку потискаю тебя в кабинете нашего доктора. Ты не против?

— Нет, – вызывающе усмехнулась Глаша. – Я рождена для этого, – она вскинула голову, – Вы сами мне об этом говорили много раз, Владимир Иванович тоже говорил…

— Ну, ты сильно-то не задавайся. Я очень добра к своим девочкам, но иногда бываю и жестокой. Редко, но бываю… Я понимаю, тебе здесь все ново, все непривычно. Первые шаги в борделе не всегда легки. По себе знаю. Но когда пройдена черта, то все эти любопытные взгляды становятся безразличны. И собственное грехопадение начинаешь воспринимать не более, чем просто работой. Сегодня к тебе по списку назначен князь Вольский. Он очень богат и, кстати, совсем недавно я узнала, что его пожилая супруга безнадежно больна. Скоро наш князь станет богатым вдовцом. Подумай, какая выгодная партия.