Книга Блуждание во снах, страница 184 – Лана Ланитова

— Я все в вашей власти, моя госпожа, – по ее щекам катились слезы любви, благодарности и кроткого умиления.

Владимир крикнул лакея. Тот возник, словно из-под земли.

— Сколько мы тебе должны, голубчик?

— Сущие пустяки. Я сию минуточку выпишу вам счет.

Через пару минут лакей подал поднос, на котором лежал розоватый листочек бумаги с аккуратными столбцами букв и циферок. Владимир посмотрел на него и полез в карман брюк.

«Что я, в сущности, делаю? – с тревогой рассуждал он. – С какой стати у меня в штанах снова должен лежать кошелек? Я ведь его туда не клал. Или клал? Чего доброго могу и опозориться. Откуда здесь могут быть деньги? Хотя… Тогда, в харчевне, они ведь у меня оказались. Чего бы сейчас им не быть?»

И как только он мысленно представил тугой кошель, ему тут же показалось, что ткань штанов мгновенно оттянулась от увесистой поклажи. О чудо, пальцы нащупали бугристую поверхность кожаного кошелька. Он извлек его наружу. Булкин и Травин с удивлением вывернули шеи – из плюшевого, красного зева английского кошелька на стол вывалились золотые червонцы и пачка бумажных ассигнаций.

— Ого барин, да ты и тут, как я погляжу, богач, – хохотнул Макар.

Владимир только скромно улыбнулся. Он старался не выдавать своего смущения перед Екатериной Дмитриевной. Отвергнув все возражения своих товарищей о том, что те обязаны сложиться в расчете, он единолично и быстро расплатился с лакеем, и дружная четверка друзей покинула летнюю веранду. Сколько они здесь пробыли, так никто и не понял. Рассказы их были продолжительны и затейливы, и время промчалось незаметно, если оно вообще хоть как-то мчалось в этот странном царстве…

Как только они вышли с веранды, за одним из свободных столиков сам собой отъехал стул – чья-то невидимая рука отставила его в сторону. Стул скрипнул и немного осел, а потом снова встал на место. Скатерть сморщилась так, словно кто-то поставил на нее невидимые локти.

— Ну, и что вы мне на это все скажете, господа хорошие? – раздался знакомый баритон.

Воздух сгустился в эфирное облако, и из него вылилась отчетливая фигура мужчины. По ней пробежала едва заметная волна, фигура сия оправилась, тряхнув рыжеватыми кудрями, и перед нами предстал хозяин царства прелюбодеев – красавец Виктор.

— Чего молчите?! А?

И в тот же миг вокруг стола пошло легкое шевеление эфирных струй. И не все их движения были столь же изящны и элегантны, как у того, кто материализовался пару минут назад. Плотная и низкорослая форма напротив, появилась на пустом месте, словно бы слепленная из отдельных, неказистых на вид и цвет ошметков глины. Ошметки эти забурлили неведомой кашей, и пред очи магистра предстал из неоткуда его верный слуга – карлик Овидий. Рядом с ним, на соседнем стуле, плюхнулась и скромно растеклась лиловая капля. Она набухла и разрослась до гигантских размеров. Сквозь ее поверхность прорвалась седая голова, плечи, облаченные в военный мундир с эполетами, две, странного вида руки и ноги. Рядом с Овидием, скромно потупив очи, притулился обер-офицер лейб-гвардии гренадерского полка, поручик Василий Степанович Рукомойников, собственной персоной. Виктор приподнял от удивления бровь.

— Это со мной, – поспешно объяснил карлик и засмущался.

Затем произошла материализация и следующего субъекта. В воздухе затанцевал диковинный хоровод из розовых тюльпанов и орхидей. Все эти цветы слепились в один благоухающий и влажный ком непонятной консистенции, который размашистыми движениям, словно по воле невидимого скульптора слепился в огромную белую розу. Виктор хмыкнул, а роза, недолго провисев в воздухе, смущенно упала на стул и превратилась в красавицу Полин. Она была одета в роскошное фисташковое платье с глубоким декольте и шляпку в тон платью. Волнующие полусферы нежного бюста украшало колье из травянистых изумрудов. Розовые пухлые губки загадочно улыбались, карие глаза лучились от восторга. Полин с нескрываемым обожанием и преданностью смотрела на патрона.