Онлайн книга «Михайловская дева»
|
А именно во дворец Нерона, на длительное пиршество, посвященное фестивалю «Квинквиналия Нерония»[26]. Там наш демон имел нескучные и длительные беседы с учителем Нерона, Сенекой, обильные трапезы и возлияния. Прекраснейшие рабыни танцевали возле ложа, покрытого шкурой бенгальского тигра, где возлежал магистр со своими старыми знакомыми. Нерон и Сенека декламировали друг другу много прекрасных стихов. Демон не отставал от своих товарищей. День шел за днем, ночь сменяла ночь. Терпкое вино лилось рекой. Рабы несли к дворцу императора амфоры с красным и белым вином, пахнущим лавром, миррой, нардом или розовыми лепестками. Виктор любил пить горячий Conditum Paradoxum[27], смакуя его необычный вкус. Гостям были поданы «прекрасный хлеб из лучшего сорта пшеничной муки, омары со спаржей, краснобородка, пойманная около Корсики или Тавромения, мурена из Сицилийского пролива, гусиная печень, «откормленная курица величиной с гуся» и дикий кабан, «что копья Мелеагра стоил бы»[28]. Это была первая половина правления сего приснопамятного императора, то время, пока он не прославился своими страшными деяниями и разгулом тирании. Нош достопочтенный и пытливый демон бывал здесь и в иные времена, самые мрачные дни правления Нерона. Видел он и казни, и кровосмешение, и содомские игрища. Видел и то, как Нерон поджог вечный город. Но, жестокость надоедала. Как вы поняли, мои дорогие, не смотря на всю внешнюю суровость, Виктор не был кровожадным. А потому, именно в этот раз, он прибыл в более тихий и благополучный период правления сего римского императора, и откровенно наслаждался им. За беседами летело время, а Виктор дремал, убаюканный теплыми римскими ночами, пением цикад и жаркими словами любви, срываемыми с пухлых губ прекрасных обнаженных дев. Всюду плавал аромат сандала и розового масла. Смуглые тела красавиц, утомленные ночными танцами, казались скользкими от благовоний и податливыми. А их курчавые, чуть колючие лона, влажными и жаркими. Здесь всюду славили свободу и добрую власть императора, чье правление обещало быть мудрым и достойным. Как свойственно людям ошибаться и питать надежды там, где позднее каменистая земля увлажниться от крови, и черные змеи преисподней оплетут мраморные стены, земного элизиума, Золотого дома Нерона. Ну а пока Нерон полон сил и добрых мечтаний. Он мнит себя не просто правителем. О, нет! Он – великий артист, кифарист, музыкант и атлет. «В искусстве – наша жизнь!» – твердит он, и гром аплодисментов всюду сопровождает его. Еще не горел в великом пожаре Рим. Еще жив его друг и учитель Сенека, жива мать, и живы все те, чьи тени будут преследовать императора до самого конца его быстротечных дней. Да, наш эстетствующий демон, как и всякий муж в расцвете сил, любил расслабиться и позабыть обо всем бренном. Он настолько вошел в этот период истории, затерянный в лабиринтах бытия, и растворился в чудной природе Penisola appenninica, а равно и в беседах с умнейшими мужами, чей прах давно поглотило прожорливое до смены поколений время, и чьи деяния переврали учебники истории, что напрочь забыл, кто он есть и откуда. Однажды, лениво поднимаясь с палисандрового солиума, Виктор случайно услышал звон выпавшей из кармана монетки. Сонный взгляд коснулся розоватой крошки мраморной плиты. На полу, поблескивая серебряным бочком, лежал обычный русский алтын. Тот алтын, который упал к его ногам, когда за любимым учеником Владимиром закрылся пласт иного пространства, унося последнего в село Большое Михайлово. |