Книга Михайловская дева, страница 161 – Лана Ланитова

И тут же, твердой рукой, поставил свою подпись и небольшую кляксу на конце.

А после он положил этот листок поверх пачки бумаги и придавил его малахитовым пресс-папье.

Владимир лениво поднялся со стула и прошел в уборную. Здесь было чисто, и вкусно пахло лоделавандом. Он разделся и с удовольствием опустился в теплую воду, полной до краев ванны. Лишняя вода выплеснулась на мраморный пол. Владимир закрыл глаза от наслаждения и вытянул длинные ноги. Он долго сидел с закрытыми глазами, не желая осматривать собственное тело. Точно так же, не глядя, он намылил себя мылом и потер мочалой.

Когда он закончил мытье, то также, почти не глядя на собственное лицо в зеркале, просто расчесал волнистые мокрые волосы. И даже не стал бриться. Подойдя к шкафу, Владимир без должного внимания взял первую, попавшуюся под руку сорочку, и надел на себя темный фрак.

А после он спустился в столовую. Удивительным было то, что столовая была не пуста. Ярким, уютным теплом горел камин. Белая крахмальная скатерть на столе поражала своей белизной. Посередине стола стояла ваза с цветами. Владимир мысленно усмехнулся – в вазе он не увидел полевых цветов. Хрустальный сосуд таил в себе роскошный букет белых роз.

«Как все чопорно. Стараетесь отучить меня от полевых забав, ваше сиятельство? – прозвучал вопрос, адресованный невидимому собеседнику. – Напрасно. Полевые цветы Купальской ночи вошли в мою кровь надолго…»

Но главным было даже не это. Возле стола стоял одетый по форме, довольно дорогой и вышколенный официант с услужливым выражением на востроносеньком лице. На согнутой руке висело белоснежное полотенце. Рядом с официантом катался столик на колесиках. В серебряном ведерке со льдом находилась бутылка французского шампанского, рядом красовались яркими этикетками и иные вина, был здесь и коньяк. Столик приютил на своей поверхности фарфоровую супницу – явно из лучших сервизов императорского дворца. Ибо Владимир при жизни нигде более не встречал столь дорогой и изысканной посуды. Розовые цветы на тонком фарфоре казались живыми и перевивались золотистыми листочками. Тут же были тарелки с закусками и блюдо с фруктами.

— С чего такая честь? – дерзко спросил Владимир. – Кто вас приглашал в мой дом?

Лакей чуточку смутился, однако, ответил Владимиру вежливой скороговоркой:

— Господин Махнев, я здесь нахожусь по приказу Его светлости. Мое дело маленькое. Мне велено лишь обслужить вас.

Зазвучала приятная музыка. Это был Шопен.

Официант красиво расставил блюда. Здесь были всевозможные дорогие закуски – галантиры, желе, муссы, паштеты и фрикасе. Перед Владимиром поставили огромный бифштекс с соусом, «о гратен» с корочкой из белых грибов и сыра. В супнице томился душистый луковый суп. На огромном блюде лежали усатые омары. Тяжелая ветка винограда упала из вазы на скатерть.

— Господин Махнев, разрешите мне открыть вам бутылку шампанского? Оно очень дорогое, из коллекции Dom Perignon.

— Нет. С чего бы это? Я ничего не праздную, – сухо отозвался Владимир. – Плесни мне немного коньяку.

Невидимый глазу Владимира демон сидел в одном из кресел, в столовой Махневского дома. Когда его любимчик попросил коньяку вместо шампанского, Виктор потер от удовольствия руки: «А вот это по-мужски. Правда, зачем нам шампанское? Коньяк будет уместнее. Мужской напиток. Ты поправляешься, мой ненаглядный». И демон с улыбкой удалился.