Книга Михайловская дева, страница 174 – Лана Ланитова

— Лети, дурёха, – Макар разжал руку.

Бабочка мило улыбнулась и помахала друзьям ручкой.

Незаметно троица вышла из леса. Теперь они шли по дороге, покрытой хрустящим терракотовым гравием. Слева, все также, слышался шум воды.

— Ты видел, Родион, пока нас здесь не было, образовалась новая речушка?

— Да, видел. Здесь ландшафт меняется гораздо быстрее, чем на земле.

Друзья миновали дом Горохова, Махнева, и наконец, оказались возле высокого красного забора.

— Здесь, что ли? – спросил Булкин.

Махнев кивнул и приложил ухо к двери. По ту сторону стояла тишина. Однако Владимир успел заметить, как в замочной скважине что-то мелькнуло. Он отошел от двери и заговорщически подмигнул товарищам. А после постучал в дверь.

— Генрих Францевич, здравствуйте! – громко произнес он. – Это я, Владимир Иванович, ваш сосед. Откройте, пожалуйста.

— Я вижу, что за оградой ви, Владимир Иванович. Но кто это рядом с вами?

— О, не беспокойтесь, со мной мои друзья. Они люди почтенные и вас не обидят.

— Ви ручаетесь?

— Конечно!

Дверь, окрашенная красной краской, со скрипом отворилась, и на дорогу вышел невысокий пожилой господин с длинным-предлинным носом, лысой головой, обрамленной жидкими, седыми волосами и маленькими красноватыми глазками. Старый, мышиного цвета камзол, изрядно потертый на рукавах, свободно болтался на худой и сутулой фигуре. На плечах красовался женский шерстяной клетчатый платок. Несмотря на теплую погоду, маленькие ножки были обуты в самокатные черные валенки.

— Что ж, проходите господа, – скрипучим голосом произнес немец.

Как и ранее, Кюхлер разговаривал с сильным немецким акцентом, и буква «в» у него чаще звучала как «ф».

Первым во двор Кюхлера шагнул Владимир. Вслед за ним проследовали Булкин и Травин. Аккуратная песчаная дорожка вела к ухоженному, побеленному домику с красной черепичной крышей и небольшим крылечком. Во всем убранстве двора чувствовался немецкий порядок. На ровных, прямоугольных клумбах росли маки и еще какие-то невиданные, пахучие травы.

— Это ваши друзья, Владимир Иванович? – беглый взгляд маленьких глаз скользнул по лицам незваных гостей.

— Да, Генрих Францевич, разрешите мне вам их представить? Это – купец третьей гильдии, из города Рязани, Макар Тимофеевич Булкин.

При этих словах Булкин приосанился и кивнул.

— А это Травин Родион Николаевич, мелкопоместный дворянин, преподаватель русской словесности. Служил учителем в одной из Санкт-Петербургских гимназий, в институте Благородных девиц императрицы Марии, кадетском корпусе и прочих учебных заведениях.

Травин тоже поклонился.

— И да, господа, я готов вам представить хозяина этого дома. Вы позволите Генрих Францевич?

— Да, да, конечно, – волнуясь, закивал немец.

— Генрих Францевич Кюхлер. Ботаник, химик и медик. Служил при Петербургской Академии наук, жил на Васильевском острове. Работал в Аптекарском Приказе, советником в Медицинской канцелярии и даже служил при дворе Его Величества. И, если не ошибаюсь, то в Морском гошпитале, и в качестве анатома при «анатомическом театре».

— Благодарю вас, Владимир Иванович. У вас хорошая память. Вы почти всё обо мне сказали. Это неожиданно. И я польщен.

— До сих пор память не подводила меня, – отозвался Владимир.

— Это есть хорошо, – тонкие губы немца растянулись в некое подобие улыбки. Было видно, что он немного волнуется. – Я рад, господа, познакомиться с товарищами моего ближайшего соседа. Пойдемте в столовую. У меня есть отличный кофе и свежие булки.