Книга Михайловская дева, страница 175 – Лана Ланитова

Гости кивнули, выразив желание пить кофе, однако, никто из них не последовал в столовую.

Макар и Родион осматривали убранство немецкого домика. Макар ходил возле полок с микроскопами, черепами животных и людей, ярусом колб, медицинских ступок и иготей. А Родиона сразу же потянуло к стеллажам с книгами.

— А это что за дверь? – бесцеремонно спросил Булкин.

— Там у меня операционная лаборатория, herr Булкин, – чуть заикаясь, пояснил немец.

— Какой я тебе хер?

— Макар, Макар, это немецкое обращение – господин, – поспешил объяснить Махнев.

— А… Ну, ладно тогда. Все-то у вас, немчуры, не по-русски. «Хера» какого-то придумали.

Кюхлер обескуражено молчал, глядя на Макара сквозь пенсне.

— А можно взглянуть на твою… бораторию?

— О, я не софетовал бы вам, – Кюхлер сделал протестующий жест.

Но было поздно. Макар толкнул дверь рукой. Она бесшумно распахнулась. Владимир узнал кафельные стены прозекторской. Трое друзей застыли на пороге. Накрытый простыней, в подозрительных синих и зеленых пятнах, прямо на металлическом столе, лежал труп… Женский труп. Ибо простынь не скрывала начало белоснежного узкого лба, в обрамлении огненно рыжих волос. И волосы те роскошным водопадом спускались почти до самого мраморного пола. Сия мертвая женщина была огромна – ее живот, груди и бедра выступали приличными холмами. И даже простыня не смогла укрыть всю телесную роскошь почившей. Но самым важным было иное. Там, где у людей находятся ноги, торчал огромный серый плавник. Чешуя на нем поблекла и выглядела сухой.

— Генрих Францевич, вы все-таки разрезали русалку?! – встревожено воскликнул Владимир и, не дожидаясь ответа, шагнул к трупу.

Дрожащей рукой он откинул край простыни с лица усопшей. И увидел лик довольно красивой, но мертвой русалки. Бледные черты заострились. Но тлен еще не тронул всю красоту этого лица. Владимир одернул руку.

— Владимир Иванович, я предупреждал вас о том, что до сих пор работаю прозектором. Я не русалку разрезал, а ее труп. У них происходит естественное обновление популяции. Мне Виктор сам разрешил.

— Да, я понимаю. Я просто подумал, что это та, моя русалка, похожая на Глашу.

— Нет, ту я более не встречал. Простите…

— Это вы меня простите, – оконфузился Владимир.

— Брр, гадость какая, – поежился Булкин.

— Да, Макар Тимофеевич, медицина не располагает к приятному созерцанию. Может, все-таки мы пойдем в столовую? – нервно предложил Кюхлер. – Заметьте, я не приглашал вас в прозекторскую.

— Да, ладно… Ну зашли, ну поглядели. Что с того? – безалаберно отмахнулся Булкин.

Кюхлер послал в его сторону недружелюбный взгляд.

Хозяин закрыл дверь, и все четверо проследовали в соседнюю комнату. Это была столовая. Тут стояли маленькие немецкие шкафчики, украшенные белыми салфетками, круглый обеденный стол и несколько деревянных стульев. Гости расселись вокруг стола.

— Вам кофе со сливками подавать?

— Да, что-то расхотелось нам кофе пить после твоей мертвецкой, – без обиняков заявил Макар. – И потом, Францевич, мы ведь к тебе по делу пришли, и лишние политесы нам ни к чему.

— Да, Генрих Францевич, как это не звучит с нашей стороны беспардонно, однако, у нас и вправду мало времени, а помощь ваша очень нужна.

— Ну, что ж, господа, коли так, я вас внимательно слушаю.