Онлайн книга «Михайловская дева»
|
Махнев, Травин и Кюхлер кое-как уложили выпавших из гробов монашек, закрыли гробы крышками и водрузили их на место. — Спите спокойно, дефочки, – сладенько произнес Кюхлер, а после достал из кармана две ромашки и положил их рядом с гробами. – Я их заранее приготовил, – пояснил он мужчинам. – Не смотря на важность всех наших целей, мы должны вести себя как истинные рыцари. Думаю, что дамы не сильно обиделись на нас. Аминь! – он воздел маленькие глазки кверху. — А что теперь? – Булкин оправился от недавнего потрясения и уже топтался возле выхода из склепа. Сквозь дверь просвечивала полоска света. — Сейчас пойдем, – сообщил Кюхлер. – Там наступила ночь. Обычная московская, летняя ночь. Поют соловьи, и ярко светит луна. Послушайте господа, как поют соловьи! Московские соловьи! А запах! Там пахнет сиренью… Скрипнула и медленно распахнулась дверь склепа. Если бы кладбищенского сторожа угораздило в столь поздний час оказаться в этой, дальней аллее некрополя, на аллее, где стояло множество монашеских склепов, то он наверняка смог бы увидеть, как у одного из них с легким скрипом отворилась забитая наглухо дверь, и наружу вылетело четыре тени. Но к счастью, сторож спал беспробудным сном, приняв на грудь три стопки анисовой. Над кладбищем стояла полная тишина, прерываемая легким шорохом весенней листвы и трелями соловья. — Идем ближе к центральному входу. Там сейчас хоронят аристократок. Нам нужно найти совсем молоденькую. Семеня маленькими ножками, Кюхлер резво побежал по кладбищенским аллеям. Его физиономия расцвела от счастья. — Я не был здесь лет тридцать, и сколько новых могил. О, вот этих аллей раньше и вовсе не было. Я почти не узнаю это место. Часть камней поросло травой. То были могилы очень важных горожан. Эх, время, время, как разрушителен твой бег! Tempus edax rerum[35] Наконец, вся четверка оказалась на центральной кладбищенской аллее. Зоркие глаза Кюхлера выглядывали те захоронения, на которых лежали охапки еще не увядших цветов. Он переходил от могилы к могиле, от креста к кресту. Тонкие губы шевелились – немец читал имена и даты. Прошло с четверть часа. — Ну, скоро ты? – спросил его Булкин. — Вот! Я нашел. Здесь написано: княжна Крестовская Елизавета Петровна[36], восемнадцать лет! – Кюхлер припал носом к бугорку рыхлой земли и втянул в себя воздух. Он принюхивался. — Чего ты там нюхаешь? – брезгливо поморщился Макар. — Не мешай. Я по запаху определяю причину смерти. — Брр. — Да, эта, похоже, от лихорадки умерла. Скоропостижно. Долго не болела. Её и берем! – у Кюхлера от волнения затряслись руки, а глаза под пенсне загорелись зеленоватым светом. — Слушай, Францевич, а на кой черт мы будем выкапывать ее сейчас? Не проще ли сделать это на обратном пути? — Нет! – чуть не завизжал Кюхлер. Он даже затопал ножками. – У нас был уговор. Труп берем сразу и тот, который я укажу. Иначе… Мы совсем не знаем, кто на нее может иметь виды. Ее захоронили только два дня назад. — Ты совсем рехнулся, старый ганс? – фыркнул Булкин – Да разве найдется еще один хитроумный эскулап, любящий трупы так, как любишь их ты?! — О, как вы ошибаетесь, herr Булкин! Поверьте мне, она здесь не пролежит слишком долго! Поэтому, берем ее сейчас. С собой! Уговор дороже денег! — Ну, будь по-твоему, старый сквалыга. Сторожи, чтобы никто не увидел, как мы копаем, – Макар откинул в сторону венки и букеты цветов, поплевал на руки и начал копать. Вторую лопату взял в руки Родион Николаевич. Земля была рыхлой, и не прошло и более получаса, как обе лопаты застучали об полированный дубовый гроб. Его подняли на поверхность. Макар решительно поддел плотную крышку. |