Книга Михайловская дева, страница 49 – Лана Ланитова

Вокруг стоял местный сероватый день. Огромные бабочки и жуки все также таились по лопухами и кустами душистых цветов, устраивая тайные рандеву друг с другом. Владимир уже почти не обращал на них своего пристального внимания. Разве только в тех случаях, когда образ какой-либо летуньи не был слишком пригож, либо в нем угадывались черты какого-нибудь выдающегося живописца.

«Жаль, что со мною нет Макара. Но заходить к нему по дороге уже нет времени. Я не знаю, к какому часу назначено прийти ему. Может, встретимся прямо в учебной аудитории?»

Пряным ароматом пахнула в лицо Секвойевая роща. Владимир шел в полном одиночестве и старался не смотреть на вершины гигантских деревьев. Боковым зрением он видел среди массивных стволов некое движение зеленоватых и бурых теней. Пару раз до слуха долетел женский шепот и вздохи. Но Владимир, помня о приключениях в царстве дриад, лишь прибавлял шагу в сторону замка Виктора. Уже показались жирные мангровые топи. Черные стволы глянцево поблескивали в тусклом свете серого дня. Черные вороны, нахохлившись, дремали, сидя на кривых, словно паучьи лапы, голых ветках.

Послышался шум приближающегося водопада.

«Господи, снова этот шаткий мосток. Я не должен настраивать себя на страх. Я должен, в конце концов, взять себя в руки».

Водопад рыкнул, словно потревоженный зверь. Владимир ступил на шаткие жердочки моста. Нельзя сказать, чтобы он утратил чувство страха. Нет. Но почему-то в этот раз ему было намного легче. Он даже не сильно вспотел, прежде чем злополучный мост остался позади. Владимир остановился и вытер лицо платком. Но это был не пот. Это были брызги воды.

Спустя некоторое время он легко вбежал на известковый холм и оказался возле ворот замка Виктора.

К счастью, высокие решетки были подняты кверху. Каблуки скользнули по светло-серой хрустальной плитке, напоминающей дымчатый опал. Владимир уже забыл, насколько величественен и красив замок его Магистра. В каждой плитке томился замурованный белый цветок раскрытой лилии или соцветие из двух или трех цветов. И сами плиты соединялись меж собой таким образом, что создавался витиеватый, пляшущий в искусственном свете узор.

Он заново разглядывал мраморные и малахитовые горшки с золотыми и натуральными древами, роскошные клумбы. Взгляд останавливался на благоухающих розах различных сортов и расцветок: от кипенно-белого и алебастрового, до шафранно-желтого; от нежно розового, цвета Авроры до ярко-пурпурного, карминного и почти черного оттенка.

Издалека послышалось женское пение. За это время одна часть сада претерпела некие изменения. Вместо южных магнолий, пальм и экзотов, выросла небольшая березовая рощица. Владимир подкрался ближе. За рядом ровных и белых, словно невесты березок, раскинулась круглая поляна. А на ней несколько девушек, одетых в простонародные сарафаны, водили дружный хоровод. У каждой на голове красовался точно такой венок, какой он обнаружил всего час тому назад в собственной уборной: из васильков, маков и ромашек.

«Чтобы это все значило? – подумал Владимир. – Новое увлечение Виктора? Потянуло на русских крестьянок? Так, наш всеядный Архонт от них и не уходил. Зачем они тут танцуют?»

Лица девушек отличались немыслимой, почти кукольной красотой. Длинные косы украшали кумачовые ленты. Они дружно пели какую-то странную песню. Владимир невольно вслушался в ее слова.