Книга Михайловская дева, страница 54 – Лана Ланитова

— А что Мария Курочкина, до «вольной», вместе с отцом, ему принадлежала? Его крепостной числилась?

— Не совсем. Его батюшке, который недавно почил.

— А значение то не имеет. Документы выправлены хорошо? – деловито осведомился Махнев.

— Да. А как же… Отец перед смертью постарался все сделать аккуратно. Даже к нотариусу вместе с барином ездил. Там и размер подати был указан. Все, как положено, до следующей ревизии.

— А как я там себя ощущать буду?

— А так и будешь – девицей.

— Любопытно!

— Да, и только трижды придет к тебе осознание того, что ты Владимир Иванович Махнев, и находишься там на уроке. Только трижды. Запомни. В другое время – ты полностью будешь во власти личности этой Машеньки.

— Машенька… А ликом она какая? Хороша?

— У тебя зеркало будет в горнице, там и увидишь себя.

— Интригует…

— О, да.

— И долго ли урок сей длиться будет?

— А это, смотря по какому времени считать. Здесь – может день пройдет. А там – целая жизнь.

— Ого! – Владимир присвистнул.

— А делать-то что я должен?

— А ничего. Просто жить. Осознаешь ты там себя в шестнадцать лет. Твое босоногое детство нас совсем не интересует. Нас, демонов прелюбодеяния, интересует лишь тот период жизни, когда барышня расцветает, подобно цветку.

— Вот только не стоит применять ко мне никаких грязных намеков. Это мы еще посмотрим, как я, в роли Марии Васильевны Курочкиной, себя поведу. Фигу я вам просто так дамся. Полюблю достойного человека и замуж за него выйду, – Владимир вскочил с места и спустился с рядов амфитеатра.

— Угу! Благими намерениями… Не забудь, мой хороший, что ныне в тебе опыт говорит взрослого мужчины, плюс опыт многих воплощений. А там все эти радости от тебя будут закрыты. Память стерта, опыта никакого. Лишь только наивность и буйство зреющей плоти…

— И все равно, дух подскажет. Я не собираюсь там быть безвольной дурехой.

— А вот сейчас уже ты меня интригуешь. Предвкушаю просмотр интересного спектакля.

— Когда начнем? – Владимир засунул руки в карманы брюк.

— Да прямо сейчас.

— Вот еще что… – Владимир остановился, будто припоминая нечто важное. – У меня к вам, патрон, есть несколько вопросов. Просьб, если возможно. Но одна из них, на сегодня, самая важная. И я очень хотел бы ее озвучить перед тем, как уйду в иную реальность.

— Слушаю тебя внимательно.

— Вы помните, когда я чрезмерно увлекся местными наркотиками, ко мне в дом пожаловали разные господа. Как потом выяснилось, часть из них были не фантомы, а вполне реальные люди.

— А как же! Чего только твоя мужебаба стоит! Колоритный экземпляр.

— Да, и о ней я тоже хотел спросить. Но прежде…

— Итак, начнем с твоей Аленки. Конечно, я попугал ее дальними пределами, больше для острастки. Но на самом деле, отправил назад, в вотчину ее отца.

— А младенцы?

— Младенцы с ней живут. Все тринадцать. Выросли, возмужали. Отец ее сначала ругал, на чем свет стоит за такой «приплод». А теперь вполне доволен – столько работников в хозяйстве появилось. Они все – рукастые, наглые, да горластые. Хоть от самого черта отбрехаются. В карман за словом не лезут. Мать нареченную оберегают ото всякого лиха. Она – довольнёхонька. Худа не знает. Добра и еды у них в хозяйстве теперь вдоволь. Говорят, даже замуж собралась. Так что – о ней забудь. Все у нее хорошо.