Книга Флорентийская блудница, страница 137 – Лана Ланитова

Словом, очутившись в имении Грачева, я был несказанно рад тому, что согласился приехать в это милое сельское гнездышко. Ох, если бы в тот момент я мог догадываться о том, какие еще сюрпризы поджидают меня в гостеприимном имении моего приятеля!

А дело было вот в чем. Как только я умылся с дороги и переоделся в летнюю парусиновую пару и английскую соломенную шляпу, ко мне в комнату постучался Грачев и пригласил меня к ужину. Вместе с Иваном мы вышли в длинный коридор его дома. Иван собирался перед ужином показать мне свою библиотеку и небольшую коллекцию картин. Как только двери моей комнаты остались позади, в начале коридора показалось что-то пестрое и шумное. Это было какое-то яркое пятно или шар, который катился по коридору прямо на нас с Грачевым и издавал детские крики. Вечернее солнце, освещающее коридорный проем, светило так, что в первый момент я плохо разобрал образ того, что надвигалось на нас и с Иваном. И только мгновение спустя, я увидел, что по коридору навстречу нам несется девочка. Совсем юная девица. На вид ей было не больше четырнадцати лет. Позднее я узнал, что ей скоро должно исполниться пятнадцать.

Девочка подлетела к Ивану и повисла у него на руках. Всё это произошло столь стремительно, что я в первый момент потерял дар речи. Её существо было пронизано таким ярким светом, что у меня от изумления закружилась голова.

— Дядя Ванечка приехал! – радостно кричала девица, ничуть не беспокоясь о том, какое впечатление она произведет на меня, совсем постороннего человека. – Я так тебя ждала! Ждала и ждала. Я всё сидела возле окна и смотрела на дорогу. А Розалия Францевна меня ругала, – скороговоркой трещала она и прыгала возле Ивана.

— Обожди, егоза, – смеясь, отстранялся от девочки Грачев. – Успокойся, я приехал.

— Ты теперь долго не уедешь? – не унималась она.

— Долго. До самой осени.

— Ура!

— Маша, уймись, – вновь смеялся Грачев, нежно целуя ее чистую русую макушку. – Обожди, я тебя познакомлю с Родионом Николаевичем.

И только тут девица впервые посмотрела в мою сторону. Первое, что я увидел, была пара огромных шоколадных глазищ, наполненных искрами неподдельной радости. Потом мой рассеянный взор успел охватить нежный овал почти детских щек, пухлые и сочные губы, из-за которых виднелась полоска белоснежных зубов, темные бровки на чистом лбу, и маленький, но прямой носик. А далее я увидел тонкую и длинную девичью шейку и начало маленьких грудей, прикрытое немыслимыми белыми кружевами – кипельно белыми кружевами, переходящими в клетчатую синюю шотландку. Я точно помню, что подобные ткани у нас называют «шотландками».

А еще были дерзкие локоны, которые скакали по ее молочным плечам всякий раз, когда она двигалась. А двигалась она постоянно. Она не сидела на месте ни минуты. Это был комок солнечной энергии. Нет, пожалуй, даже не так. Это существо являло собой сгусток какой-то неземной энергии. Казалось, что от нее идёт светлое сияние. А еще, как я понял позднее, от девицы струится невероятный аромат. Нет, от нее вовсе не пахло никакими духами, помадой или пудрами. От неё пахло невероятной свежестью. Так пахнут первоцветы в весеннем лесу. Так пахнет чистый снег. Так пахнет утренняя роса. Но иногда к этой чистоте добавлялись нотки какао, молока, печенья или ванильного мороженого.