Книга Флорентийская блудница, страница 170 – Лана Ланитова

Мелькали половинки упругих белоснежных ягодиц, приоткрывая красный зев над толстым, очень толстым и внушительным орудием. Забегая вперед, надобно отметить, что у Грачева при его худобе и жилистости, оказалось весьма заметное мужское достоинство… И он умело им пользовался…»

Первым не выдержал Макар:

— Родион, ну отчего ты их не спугнул? Отчего не избил обоих? Ах, они, канальи! – Макар покраснел от гнева и тряс огромными кулаками.

— Да уж, интересная история получилась, – хмыкнул Владимир и, вскочив со стула, нервно прошелся по комнате.

Травин же, наоборот, опустил руки и сник:

— Надо уже заканчивать мне, господа, рассказ об этом длинном и дурном сне. Уж и так моя история вышла в два раза длиннее истории Макара Тимофеевича.

— Нет, что ты! Ты уж, батенька, не прерывайся. Расскажи всё до конца, – глаза Булкина горели от гнева. – Куда нам нынче торопиться. Рассказывай весь свой сон. Ты хоть вдарил этому чернецу?

— Нет, – Травин мотнул головой.

«… Я словно завороженный смотрел на картину их долго соития, на то, как она стонала от страсти. А после был и животик на красном шелке… Он долбил ее так сильно, как не делал я сам. Никогда. Я боялся причинить ей боль с первых минут. И потом мои природные размеры оказались намного скромнее, чем у этого вороного жеребца. Но главным, простите, было даже не это. Главным было то, что когда Грачев брал ее сзади, то он входил вовсе не в узенькую вагину. Для своего тарана он приспособил совсем иное отверстие. И, как ни странно, она спокойно переносила акт чудовищной содомии. Но, как? Боже, что это было? Когда они успели сойтись? Неужели она не выдержала разлуки и позвала его в наш дом? Но, нет. Уж слишком они выглядели бывалыми любовниками. Бывалыми, а не случайными. Множество вопросов рождалась в моей голове и тут же гибло, и снова рождалась, приводя с собою новые полчища безумствующих фантомов.

Вы спрашиваете меня, отчего я не выдал своего присутствия и не вспугнул любовников гневным криком? Да, я выдержал всю эту муку. Я хотел услышать их разговор и понять, что я пред собою вижу. Что!? Мне нужно было во всем разобраться, чтобы потом не сойти с ума!

И знаете, в тот самый момент я, как ни странно, почти не испытывал никакой ревности. Нет! Ревности вовсе не было. Я испытал лишь опустошение и чудовищной силы разочарование. Я сразу же понял, что все мои труды с «бордовым парадизом» оказались напрасными. Я ведь создавал эту комнату для неопытной нимфы. Для соблазнения юной и неискушенной девочки, той девочки, которая совсем недавно лишилась невинности. Куда теперь пропала моя девочка? Очевидно, она куда-то уехала… Сбежала… Растворилась, исчезла, словно мираж. Утекла… Где она, моя девочка, от которой пахло весною и ванильными печеньями?

Вместо девочки предо мною была искушенная и развращенная молодая женщина. Излапанная и истерзанная крепкими руками учителя математики Грачева. В свете свечей она казалась мне старше. Намного старше. На какой-то миг мне почудилось, что моя Маша выглядит даже старше, чем Елена Захаревская. Да, это была не игра моего больного воображения. Это было именно так. Передо мною была вовсе не нимфа, а опытная растлительница, гетера и стерва.

Она билась в конвульсиях страсти, закусывая нижнюю губу, и извивалась подобно змее, когда он, словно тиран, долбил ее сзади. Боже, как же меня тошнило… Его узловатые, худые ладони хватали ее маленькие груди, мяли, тискали и оттягивали их. Он зацеловывал ее пунцовые мокрые губы. Он ставил ее в развратные позы, а она шипела, подобно дикой кошке.