Книга Флорентийская блудница, страница 44 – Лана Ланитова

— Buongiorno, signorМахнев! – раздался приятный девичий голосок.

Она тряхнула золотистыми кудрями, и от ее головы тоже полетели гипсовые клубы.

— Buongiorno… – растерянно ответствовал наш герой.

«Что за диво дивное, – лихорадочно думал он. – Из статуи вышла живая девица. Говорит по-итальянски. А я итальянский почти не знаю…»

— Вы не переживайте, господин Махнев, – вдруг отозвалась таинственная гостья. – Я умею говорить и по-русски. Давайте еще раз знакомиться. Меня зовут Лучианой Росси.

— Очень приятно, – Владимир, кивнув головой – А меня зовут Владимиром Ивановичем Махневым.

— И мне приятно, – кокетливо улыбнулась девица.

— Простите, а как это вы оказались под этим мрамором?

— Как? – она хмыкнула.

Она не стояла на месте. Она легко двигалась по комнате, поводя роскошными бедрами. Да, у этой чертовки была весьма аппетитная фигура.

— Я всё расскажу. Только постепенно. Хорошо? Если вы, конечно, не против?

— Я буду весьма польщен вашим доверием, – Владимир вновь кивнул.

— Скажите, у вас есть, – она на минуту замялась, будто подбирая верные слова, – метла?

— Господи, зачем вам метла? – забеспокоился Владимир. – Вы будете на ней летать?

— Нет, я хочу немного прибраться, – заявила она. – Вся ваша столовая усыпана камнями и белой известью.

— Да, не стоит беспокоиться… – начал было он.

Но гостья уже не слушала его. Она побежала в прихожую так, словно прекрасно знала устройство его дома. И через минуту вернулась оттуда с веником и большим металлическим совком.

«Надо же, – летуче подумал Владимир. – А я и не знал, что в моем доме хранится всё это добро».

Девица наклонилась, вызывающе оттопырив выпуклую попку, и принялась усердно подметать пол. Тонкая ткань туники плохо скрывала матовые полусферы совершенных по форме ягодиц. Владимир невольно залюбовался и роскошными бедрами своей странной гостьи, и ее стройными босыми ножками. Пока она собирала в совок мраморные осколки от собственного недавнего саркофага и подметала белую пыль, ее движения были настолько грациозными и волнительными, что Махнев ощутил знакомую тяжесть в паху. Он даже подумал о том, что, хорошо бы заставить девицу опереться руками за витую капитель полуколонны и задрать ей кверху тоненькую ткань туники. Но вместо этого он продолжал таращиться на гостью, мучительно соображая, как вообще возможно такое, чтобы статуя вдруг ожила.

«Чертовщина какая-то. Как бы опять в какую-нибудь скверную историю не угодить…»

Тем временем прекрасная Лучиана подмела пол и убрала куски битого мрамора. А после вновь отряхнулась.

— Владимир Иванович, могу я у вас принять ванну?

Она приблизила к нему нежную щечку, и он увидел, что ее лицо действительно покрывал тонкий слой белой пыли, похожий на рисовую муку.

— Конечно, – тут же засуетился Владимир. – Наверху у меня есть уборная, и в ней весьма вместительная ванна. Там вода, кувшины, простыни, полотенца.

Она радостно кивнула и понеслась вверх по ступеням, мелькая крепкими икрами стройных ног.

— Может, тебе чем-то помочь? – крикнул он ей вослед, внезапно перейдя на «ты».

— Не стоит. Я сама, – звонким голосом отозвалась Лучиана и рассмеялась в ответ.

Он не стал ей мешать. Он сел возле камина и уставился на пляшущие языки живого огня. Он слышал, как где-то за плотными дверями его уборной плескалась его милая гостья и напевала какую-то веселую итальянскую песню. Ее приглушенное пение казалось ему весьма чистым и мелодичным.