Книга Флорентийская блудница, страница 60 – Лана Ланитова

— Подожди, а он сейчас там? Твой Джулиано на вилле?

— Да, он сейчас там. И ты увидишь его.

— Ты нас познакомишь?

— Нет, – она с грустью покачала головой. – Мы сможем его увидеть, а он нас – уже никогда.

— Так он до сих пор жив?

— Сейчас уже нет. С помощью «ветра времени» я лишь сумею показать тебе несколько эпизодов из его прежней жизни. Мы с тобой расположимся чуть в стороне и станем на всё смотреть так, словно мы находимся на спектакле.

— Вот даже как?

— Да. И он нас не увидит. По крайней мере, сейчас.

Они медленно двигались мимо цветника.

— Как же здесь потрясающе красиво, – дивился Владимир.

— Ну, это ты еще не был в садах Боболи^[8], – отвечала Лучиана. – Они находятся недалеко от палаццо Питти. Их заложила сама Елеонора Толедская, супруга Козимо I Медичи.

— Я воображаю себе, какая же роскошь была во владениях Медичи.

Они прошли мимо арочных шпалер, увитых цветами белой и красной бугенвиллией, и попали на пологие ступени, ведущие на роскошную террасу. Эта терраса предваряла главный вход в дом. Над террасой высилась дубовая крыша с массивными балками, удерживаемая каменными полукруглыми основаниями. По периметру террасы пролегала белая балюстрада, соединенная мраморными перилами. На каждой капители балюстрады красовались бюсты античных богов, выточенные из белого мрамора. Лучиана перехватила восторженный взгляд Владимира.

— Это всё его работы. Есть еще много скульптур внутри дома. В залах и на лестницах.

Они поднялись по ступеням и оказались посередине широкой террасы. Слева, в самом углу, располагался удобный диван с витыми позолоченными подлокотниками. Напротив него стоял широкий стол, заставленный несколькими приборами. На серебряном блюде возлежали куски желтоватого сыра. Тонкие ломтики были наструганы небрежной стружкой и томились на фарфоровой тарелке. Тут же стояла ваза со спелой черешней, веткой винограда, персиками, лимонами и смоквой. Большая серебряная двузубая вилка торчала в жареном рыбьем боку. Судя по всему эту рыбу недавно ели. Рядом с ней стояли немытые тарелки и полупустые кубки с вином. Чуть поодаль возвышался старинный глиняный кувшин с остатками вина.

— Кажется, мы прибыли к окончанию обеда, – смущенно прошептал Владимир, окидывая взглядом остатки недавней трапезы. – А где же твой мастер?

— Он, видимо, ушел в дом. С ранней весны до поздней осени он работает и обедает только на террасе. Иногда он на ней даже спит. Видишь, здесь оставлены два прибора.

— Он не один?

— Думаю, да. Скорее всего, он со своим другом. Его зовут Марио Бруно. Он художник. Живет по соседству с моим мастером.

Слева от стола с едой находилось приличное пространство, свободное от какой либо мебели. Лучи солнца так прогрели мраморную мозаику на полу, что казалось, будто от нее струится горячий пар. Еще левее Владимир заметил круглый стол, на котором в беспорядке лежали обрывки бумаги и несколько темных графитовых мелков.

— Это его рисунки, – шепнула Лучиана. – Прежде, чем что-то изваять в гипсе или мраморе, он делает множество эскизов на бумаге. А иногда он просто рисует картины.

Возле стола возвышался мольберт с пустым натянутым холстом. А еще левее, почти в самом углу террасы, на тумбах разной высоты, стояли мраморные скульптуры. Это были начатые бюсты из белого и серого мрамора, а так же миниатюрные женские статуэтки из гипса. Но главным были не они. На грубо сколоченном постаменте из дерева возвышался огромный кусок белого каррарского мрамора.