Книга Флорентийская блудница, страница 66 – Лана Ланитова

— Полно, Марио. Я устал. Я устал ваять лишь «Страсти Христовы». Я устал реставрировать капеллы и гипсовые нефы. Я возрождал к жизни старые фрески в Санта-Кроче. Я работал в Палаццо Векьо и в церкви Сан-Лоренцо. Я правил руку самого великого Вазари в Галерее Уффици. Марио, мне надоело быть вечным подмастерьем и реставрировать полотна старых мастеров и чужие скульптуры. Неужто этого мало?

— Но за них тебе неплохо платили. Иначе ты не купил бы эту виллу.

— Я знаю. И всё же…Я устал работать лишь по заказам церкви. Тем более что ничего стоящего мне не заказывают вот уже более семи лет. Да, я хочу изваять светскую скульптуру. А потом, возможно, продать ее какому-нибудь богатому горожанину.

— Ну, хорошо. Будь по-твоему. Только потом мне не жалуйся.

— И не подумаю… – усмехнулся Джулиано Конте.

* * *

После этих слов Владимиру показалось, что вокруг исчезли все звуки летнего Тосканского дня. Умолкло пение птиц в огромном саду, стрекот кузнечиков, шум ветра, шорох листвы и журчание фонтанов. Уши заложило тишиной, словно голову обвязали плотным шарфом. Вместе с этими метаморфозами произошли и другие: вся живая картинка перед его глазами вмиг окаменела. Замерли движения мастера Конте и его досужего соседа по имени Марио Бруно. Всё изображение сделалось плоским и статичным, словно старая гравюра. Через мгновение гравюру рассекли черные кривые трещины. Картина дрогнула и распалась на бумажные фрагменты. А после и они опали тонкими листами на мраморный пол.

Владимир глупо таращился на эти диковинные трансформации. Внезапно со стороны сада долетел порыв холодного ветра. Он и сдул фрагменты прежней живой картинки, оставив террасу пустой и унылой. А яркое солнце вновь скрылось за тучу.

— И это все? – Владимир недоуменно посмотрел на Лучиану. – А что же было дальше?

Она с улыбкой уплетала янтарные ягоды винограда.

— Ну, что ты. Это лишь маленький антракт. Сейчас мы увидим продолжение спектакля. Тебе понравилось первое действие?

— Ну, в общем, мне понятен их разговор. Вот только этот Марио мне показался слишком уж дотошным. Как у твоего Джулиано хватает терпения, слушать этого ворчуна.

— Да, Марио такой, – рассмеялась она. – Ладно, смотри дальше. Сейчас мы увидим то, что произошло спустя неделю.

* * *

После ее слов Владимиру почудилось, что мраморный пол террасы стал мягким. Из него исчезла привычная твердость. Ноги провалились по самую щиколотку ровно так, если бы вместо камня на террасе лежал речной песок.

— Что это? – вскрикнул Владимир, глядя в синие глаза своей новой знакомой.

В это мгновение ему показалось, что эти самые глаза увеличились в размере настолько, что заполонили собою всё небо. Вернее они слились с самим небом. И растаяли в нём. А сам Владимир еще сильнее провалился в пол, ставший зыбучим песком. Пол стал засасывать его в плотную воронку. Руки лихорадочно хватались за плюшевый край синего в крапинку дивана. Но тщетно. Ворсовый плотный край вдруг сделался мягким, подобно куску сливочной карамели. Рука тут же утонула в этой склизкой субстанции. Чем больше Владимир пытался удержаться, тем сильнее увязал в тягучей и чавкающей воронке, в которую уносилось всё пространство. Да, что там, в эту воронку утекала вся Тосканская реальность, в которую его привела Лучиана.