Книга Флорентийская блудница, страница 91 – Лана Ланитова

* * *

— Через три месяца после этого разговора он умрет, – прошептала Лучиана.

Её тонкие пальцы смахивали набежавшие слезы.

— Мне жаль твоего мастера, – отвечал Владимир, будто очнувшись от глубокого сна.

Он с упоением слушал последние аккорды прекрасной мелодии, которую еще не сочинил ни один композитор.

— Я устал, – произнес он охрипшим голосом. – Проводи меня домой, в царство моего патрона. Я сильно хочу спать. Меня порядком утомил весь этот трагический спектакль.

Он старался отвернуть от Лучианы мокрое лицо.

— Я не слышал музыки лучше, чем звучала сейчас. Это – гимн неразделенной любви. В прошлой жизни я был лишен это чувства. Ты знаешь, я ни разу не страдал от неразделенного чувства. Наоборот, я нёс его многим женщинам. А сейчас моя душа, утончившись, чувствует всякую чужую боль, словно свою собственную. Когда страдал твой мастер, мое сердце болело вместе с ним. Пошли… – он решительно поднялся с дивана.

— Подожди, – она потянула его за руку. – Мы скоро вернемся в твой дом, и ты, возможно, уже никогда более не увидишь меня.

Какое-то время она сидела молча. Изображение террасы вместе с мастером Джулиано Конте и его соседом, художником Марио Бруно, постепенно стало плоским, словно графический оттиск на старинной и седой гравюре. Потухли все краски. А после порыв ветра снес всю картинку, словно кусочки истлевшей бумаги.

Лучиана и Владимир оказались теперь в оливковой роще, возле дороги, ведущий во Флоренцию.

— Теперь ты, верно, презираешь меня? – спросила Лучиана, заглядывая в его серые глаза.

— Я себя презираю, – тихо отвечал он, отворачивая от нее лицо. – Я был таким же, как и ты. По сути своей.

Она обняла его за плечи и всем телом прижалась к нему. Её губы искали его губы. Но отчего-то Махнев не почувствовал ни привычного желания, ни даже нежности к красавице Лучиане.

Её пальцы касались его щек.

— Ты так на него похож, Володя, – шептала она. – Если бы в теле Конте был твой дух. Такой же решительный, твердый и мужественный. Пусть даже чуточку жестокий. Пусть!

— Чем тебя не устроил именно ЕГО дух? – отстранился Владимир – Ведь он любил тебя. Любил всем сердцем. И он был гением.

— Я знаю… – её руки опали в немом бессилии.

Она отошла в сторону и тихо заплакала.

Владимир подошел к ней и снова обнял, пытаясь утешить.

— Я знаю, что любовь не поддается никакому анализу. Каждый из нас проходит свои уроки. Кто я такой, чтобы осуждать тебя?

— Прости меня… – шептала она, все сильнее прижимаясь к нему. – Прости. Прошу…

— Ты не у того просишь прощения. Я – это не он. А я? Я сам был настолько жесток, что погубил бы даже такую красавицу, как ты. При жизни я не знал жалости ни к одному человеку.

— Я всё знаю, но пока я была рядом с тобой, я все время представляла себе, что ты – это он.

— Ты из-за нашего сходства привела меня в свою Флоренцию?

— Отчасти. Понимаешь, когда я увидела тебя, то поняла, что ты полная копия моего мастера.

— Интересно… Видимо, природа иногда создает очень похожие тела. Вот только души в них разные.

— Всё так. С первых минут я понимала, что ты – это не Он. И всё же… Меня к тебе безумно тянуло. Мне захотелось обо всем тебе рассказать. Казалось, что ты меня поймешь.

— Я и так тебя понял. Мало того, я слишком близко к сердцу принял всю эту историю. Историю о «каменном сердце».