Книга Флорентийская блудница, страница 89 – Лана Ланитова

— Она же говорила, что девственна… – ахнул Марио и закрыл руками лицо.

— Говорила, Марио. Но как же я смешон и жалок в том, что верил ей. Представь мое состояние, когда я увидел, как огромный фаллос этого сатира входил в ее вагину. Разве смогла бы юная девственница выдержать подобное вторжение? О, нет! Она была давно не девственна. А я стоял за портьерой и во все глаза смотрел за ними. Я лицезрел собственную погибель. У меня так заболело сердце, что казалось, я от боли рухну без сознания. Я чуть не вскрикнул. Но устоял, сжав зубы. Я, жалкий человек, в горе своем всё же любовался ее обнаженным и таким пленительным телом – ее оттопыренным задом, которым она двигала, насаживаясь на огромный член. Её нежная кожа походила на спелый персик. Она мерцала в свете огня. Она источала легкое сияние. А волосы, ее волосы струились по пленительным и нежным плечам. А когда они переменили позу, и эта вакханка села на своего жеребца верхом, воткнув в себя его дубину, я не выдержал и вскрикнул.

Они тут же увидели меня…

— Господи, а что же она?

— Я думал, что она падет от стыда на колени и станет предо мной виниться. Я был так слаб и так ее любил, что если бы она умоляла меня о прощении, то я, верно, бы её простил. Пусть и не сразу, но всё равно – простил.

— Несчастный Джулиано, ты просто одержим.

— О, она была моей невестой. Но нежный цветок оказался ядовитым.

— До чего же ты наивен, Джулиано! Ведь она уже сбегала от тебя. Тебе же говорили, что видели ее на вакханалиях и среди цыган.

— Любовь приносит оглупление и слепоту, о мудрый Марио. Я так ее любил, что не мог даже в мыслях опорочить её образ.

— Надеюсь, ты её прогнал?

— Ах, Марио. То, что я тебе сейчас расскажу, повергнет тебя в огромное смятение. Я не прошу мне верить. Но, то, что я расскажу, было сущей правдой. Ты можешь меня осудить или вновь посчитать сумасшедшим. Но… Когда я вскрикнул, она не упала ниц. Она, наоборот, начала надо мною громко смеяться. Мулат в поспешности оделся и выпрыгнул в окно. Он лазил по стенам, словно ручная обезьяна. А голая Лучиана всё сидела на кровати и хохотала, будто ведьма. В какой-то миг она перестала смеяться и легла на кровать, запрокинув за голову прекрасные руки. Её волосы разметались по подушкам.

— Что же вы, так рано прибыли? Я вас не ждала сегодня, – спокойно произнесла она.

— И у тебя еще хватает совести так говорить?! – вскричал я.

— Как же ты мне надоел, глупый мастер, – произнесла она, и в этот миг ее лицо вдруг сделалось чужим и некрасивым.

— О, боги! Ты чудовище, – прошептал я. – Как ты могла? У тебя внутри каменное сердце. Это не у статуи в груди камень. Камень находиться внутри тебя!

— Что поделать… Я просто тебя не люблю…

— Да, будь тогда ты проклята, каменная блудница! – закричал я.

И после этих слов случилось страшное. Сильный ветер вместе с громом ворвался в открытое окно. Сверкнула молния. И вдруг я увидел, что нежное тело Лучианы стало белеть от пальцев ног. Послышался странный треск. Так трещит камень под резцом. Тело Лучианы стало превращаться в мрамор. Оно стало каменеть. Она жалобно вскрикнула, и этот её крик был последним. После него окаменели её губы, щеки лоб… Окаменели даже шелковые локоны. Предо мною лежала на кровати моя мраморная статуя. Или её точная копия. Я плохо соображал. Как только Лучиана окаменела, ветер сразу же стих. И сквозь ночные облака выглянула луна. Белый свет Селены делал каменную Лучиану поистине прекрасной. Но она была уже неживая. А я, Марио, в этот миг потерял сознание.