Книга Тьма египетская, страница 116 – Лана Ланитова

— Мне кажется, что в мой личный мираж, друг мой Булкин, проникли эманации твоего блудливого духа.

Все трое расхохотались.

— Мда? Возможно, что и так, – ёрничал Булкин.

— Вот и ожили все мои неживые декорации. Поздравляю тебя, Макар, это ты материализовал эту бабенцию. У меня вся публика в ресторане была, словно картонная. Один лишь официант был говорящим. Так это для дела. Как без него?

— Ну, пусть так, – с улыбкой согласился Булкин. – Слушайте же… Бабенка эта, что я встретил возле сортира, была чудо как хороша. Платье роскошное, яркого бордо. Материя на нем дорогущая. Атлас, шифон и кисея. Вы же знаете, что в тканях я дока. Дорогое платье-то на дамочке. Поверьте.

— Проститутки тоже иногда неплохо одеты. Кавалеры одаривают.

— Ну, что сразу же думать о женщине плохо, – огорчился Макар.

— Макарушка, одинокая женщина без кавалера, в ресторане, не может не быть продажной. Одинокая женщина на публике – это моветон. Ты, кстати, не спросил ее прямо о цене?

— Ну, нет. Я не привык хамить с дамами.

— А это не хамство. Может, она этого только и ждала. И думала, как бы, не продешевить?

— Да, ну вас! Всех вы готовы под одну гребенку. Мы с ней, кстати, познакомились и мило побеседовали.

— О чем? – хохотнул Владимир.

— О погоде. О чем же еще? Её, кстати, зовут Зинаидой.

— Поздравляю, Макар. И что дальше?

— А дальше… У нее есть еще две симпатичные подруги. И они сейчас придут к нашему столику.

— О, Макар, – сморщился Владимир. – Мы же хотели просто отобедать.

— Так и отобедали. А чего? Я не помню, когда в последний раз был с женщиной, – откровенно признался он.

— Ну, хорошо. Пусть приходят, – чуть протрезвев, согласился Владимир.

И с этой минуты ему показалось, что все звуки в ресторанчике стали намного сильнее и отчетливей. Они уже не звучали каким-то ненавязчивым фоном. Нет, все зазвучало вполне себе реально. К фортепьяно подошел скрипач еврейской наружности, в жилетке, и заиграл веселый венгерский чардаш. Он даже пару раз сбился и заиграл заново. А высокая певица, исполняющая до этого итальянскую арию, наоборот отошла к буфетной стойке и, взяв в руки бокал шампанского, стала пить его жадными глотками, искоса поглядывая на Владимира и его друзей. И если ранее Владимир видел ее лицо и фигуру так, словно бы она находилась от него за перегородкой из мутного стекла, то ныне, он рассмотрел весьма отчётливо, что это была немолодая женщина с красивым лицом.

Оживились и прочие картинки, казавшиеся до поры лишь легким фоном. Ярче и живее зазвучал общий смех, стали сочнее голоса, скрип стульев, стук ножей и вилок, звон хрустальных бокалов. Мимо Владимира пробежал другой, полный официант. И Владимир явственно ощутил запах чужого пота.

«Не к добру это всё, – подумал он уныло. – Что-то разгулялся я нынче со своей фантазией. Это же надо было собрать в своем дома такую толпу. Как же я избавлюсь потом от всего этого балагана? Давно ли от оркестра Бочкиной Алёны Митрофановны я успел избавиться. Так снова непрошеная публика фланирует по моему дому. Или они не пойдут дальше стен этого заведения?»

Едва он попытался осмыслить всю ситуацию, как со стороны общего зала навстречу им двинулись три незнакомые женщины. Они подошли прямо к их столику. Одна из них, та, что была посправнее, с рыжими волосами, яркая и немного вульгарная, одетая в бордовое платье с безвкусными оборками и атласными вставками на лифе, выступила вперед и приветливо улыбнулась: