Книга Без обязательств, страница 46 – Лина Коваль

— Высокое или низкое?

— Высокое.

— Где сейчас болит?

— Во… здесь вверху.

— Боль режущая или ноющая?

— Спазмами. Вот ведь отпустило, а потом как снова схватит…

— По десятибалльной системе насколько больно? — раздраженно вежу плечами, чтобы сбросить с них тяжелый взгляд, и зло смотрю на Костю.

Может, хватит уже на меня пялиться?

— Девять.

— Расстегните рубашку, я вас осмотрю.

Потираю руки, чтобы они были теплыми и осматриваю круглый живот. Нервничаю, потому что Громов подходит ближе и останавливается за моей спиной.

— Дышите пожалуйста ровно, — начинаю с поверхностной пальпации.

— Да разве ж можно дышать спокойно, когда такая красавица трогает?

— Давайте посерьезнее, — слышу грубоватое из-за спины.

Сдержав улыбку, действую как по учебнику. Кладу ладонь плашмя и ощупываю кончиками пальцев брюшную стенку, постепенно передвигаясь к болезненному участку.

— Что-то ели сегодня? — спрашиваю, чтобы отвлечь.

— Креветки.

— Это которые в чесночном соусе?

— Да. — морщится. — Вкусные заразы. Вы пробовали?

— Нет, но очень хотела бы дойти до еды сегодня. Так торопилась на прием, что совершенно забыла об ужине.

— Я обычно о завтраке забываю, — говорит он простодушно.

— Это плохо. Лучше пренебречь ужином… Вдох и… вы-ыдох, — продвигаю пальцы вглубь по нужным точкам.

Волнуюсь страшно.

Во-первых, потому, что Громов все никак не отвяжется. Чувствую, что следит за каждым движением моей руки.

— Мм… Да что такое-то? — Родион Станиславович шумно дышит.

— Потерпите немного…

— Не могу, Софьюшка…

Больше не шутит.

Снова бледнеет и сгибается пополам.

— Вызвать скорую? — спрашивает Костя.

— Да, пожалуйста. Здесь острый живот… — смотрю, как он прикладывает телефон к уху и снова фокусирую внимание на больном. — Родион Станиславович, вы давно делали узи брюшной полости?

— Года три назад… С такой работой разве ж успеешь?

— Думаю, вас нужно обезболить уколом и как следует обследовать. Я поговорю с мамой, чтобы выделили палату в первой городской. Там хорошие врачи. И отдохнете от вашей работы…

— Да когда мне отдыхать.

Я поднимаюсь на ноги, и бросаю взгляд на отвернувшегося наполовину к лестнице Громова. Сдвинув полу пиджака, он поставил одну руку на пояс и с серьезным лицом разговаривает с диспетчером.

То ли адрес Администрации так действует, то ли просто случай, но бригада Скорой помощи приезжает спустя десять минут.

Я быстро объясняю фельдшеру, что при пальпации обнаружен симптом Кера — болезненность в районе желчного пузыря, что говорит о возможном холецистите и прошу сделать укол.

После осмотра со мной соглашаются.

Выхожу на улицу проводить Родиона Станиславовича, и не сразу замечаю, что на мои плечи опускается пиджак, а рядом все это время находится Громов.

Мы слишком быстро остаемся только вдвоем. Скорая уезжает, зеваки расходятся, неловкость… возвращается. Я чувствую ее спиной. Как и шелковую подкладку, еще хранящую тепло мужского тела.

— Привет, — здороваюсь тихо, кутаясь глубже.

Чувствую, как аромат мужской туалетной воды, сливается с женскими духами, создавая неповторимый парфюмерный коктейль.

— Привет…

— Как… дела?

Костя молчит, продолжая сверлить меня своими темными глазами.

— У меня все хорошо. — невозмутимо сообщаю.

Он зло усмехается и смотрит в сторону полупустого проспекта.