Книга Без обязательств, страница 66 – Лина Коваль

— Мне очень жаль… — теперь Костя тянется ко мне и, обхватив голову, прислоняет ее к своей груди.

Все переживания, которые я копила в себе эти недели, выходят наружу с потоком слез.

— Я все понимаю… Я врач. У бабушки возраст, и все когда-то умирают, Костя, но мне так обидно, что это происходит с ней и на моих глазах.

— Потому что к этому нельзя подготовиться.

— Да. В университете этому не учили. — горько признаю́сь. — А она такая гордая, моя Жанна. И не хочет никому из семьи говорить о своих проблемах…

— И кого мне это напоминает, док, не знаешь? — Костя спрашивает с теплой иронией.

— Я… да. Мама всегда говорит, что я очень похожа на Шацких. Даже взглядом и тем, как общаюсь с другими… — смущаюсь.

— Вот кого надо благодарить за твое высокомерие.

— Это не высокомерие. Скорее природная скромность, которую я научилась так ловко маскировать. Я не сука, но я рада, что люди видят меня так, и иной раз не нарушают личное пространство.

— Теперь понял… — он гладит меня по голове и, кажется, улыбается, а я решаюсь идти до конца.

— Если я была с тобой груба, тогда… шесть лет назад, то я прошу прощения.

— Не припомню.

— Да ладно тебе. — я улыбаюсь и отстраняюсь. — Я сказала, что такие, как ты, меня не интересуют. Сделала это намеренно в уничижительной форме. Правда прости…

— Отработаешь на неделе…

— Да я серьезно. У меня тогда на уме только поступление было. Я хотела в медицинский и горела этой идеей целый год. А потом шесть лет толком никого не видела и вернулась сюда чужой…

— Ну вот еще.

— И бабушка… Меня сводит это с ума. А у твоего папы и правда два года назад было все неплохо.

— Боюсь, что-то заставило его отойти от дел. — говорит он с запинкой.

— Это так ужасно, что наши близкие стареют…

Утирая слезы, попадаю в захват сильных рук и не сопротивляюсь им.

— Иди сюда. Я тебя пожалею, док.

— А я тебя, — вжимаюсь пальцами в твердые плечи.

— Чего меня жалеть?

— Просто обниму…

Это так естественно.

Почему-то сейчас кажется, его эмоции гораздо глубже тех, что Костя транслирует, и эти объятия — обычные, человеческие, трепетные — в данный момент нужны нам обоим.

То есть он нуждается в них не меньше.

Может, даже больше меня в них нуждается?

Я даже думаю, что мужские заболевания по большей мере берутся вот от этого диссонанса внутреннего и внешнего. В детстве мальчиков приучают не показывать слезы, и они их стыдливо прячут. Сначала в подушке, потом глубоко в душе. Всю жизнь скрывают свои боль, слабость и многое другое.

Обняв широкие плечи, даю возможность нашим щекам прикоснуться друг к другу, чтобы совпасть. Мышечная память срабатывает не в нужный момент. Жесткость его тела, тепло рук, аромат туалетной воды — мое тело от всего этого оживает и хочет большего.

Испуганно отдаляюсь, вижу взрыв в горящих темным огнем глазах и чувствую, как сердце пропускает удар.

Костя обнимает мое лицо ладонями и притягивает его к себе. Для поцелуя.

Горячий язык толкается внутрь. Острые зубы прикусывают мою нижнюю губу, а я в ответ вцепляюсь в его. Только верхнюю и чуть сильнее, чем следовало.

Мимолетом ощущаю вкус крови.

— Пиздец! — сексуально ворчит в меня.

— Мм… прости пожалуйста… — я прикрываю глаза, становлюсь нежной и пальцами зарываюсь в его чуть влажные волосы, устраивая беспорядок на голове.