Книга Без обязательств, страница 77 – Лина Коваль

— И что там в Европе? — спрашиваю, прикрывая рот салфеткой, отодвигая тарелку с недоеденным теплым салатом и глядя на Костю.

— В каком смысле?

Он еще ниже съезжает в кресле и сцепляет пальцы над упругим прессом. Низкий пояс джинсов выглядит манящим, как и все то, что находится ниже, но ни Громов, ни я не форсируем события этого вечера.

Мы оба будто забываем, ради чего здесь собрались.

Просто общаемся.

Просто смотрит друг на друга.

Иногда молчим, и это не выглядит глупо.

— Тебе… там понравилось? — с улыбкой закатываю глаза и кусаю губу изнутри. — В смысле, в Европе?

— Какой-то странный вопрос… — он тоже мягко улыбается и потирает бронзовое плечо.

— Ну, извини… — смущаюсь.

Черт возьми, почему я не замечала, как мне сложно с ним говорить? Или это только недавно началось?

Я весь с легкостью общаюсь с тем же Ростиславом. Могу поддержать разговор на любую тему, задать вопрос или уместно пошутить. С Костей мои ожидания будто изначально завышены. Боюсь показаться глупой, что-то испортить или перестать ощущать на себе его неподдельный, первобытный мужской интерес.

Боже, как же мне нравится испытывать его на себе!

Обычно это происходит во время секса, сегодня — уже сейчас. Ведь все это — теплая ванна, вкусный ужин, несколько глотков изысканного вина, эти взгляды и этот разговор, ими наполненный, — уже… прелюдия. Прелюдия к сексу, который каждая клетка моего тела желает.

И это не физика. Это… самая настоящая химия между нами.

Сегодня наша встреча не про столкновение атомов, а про реакцию

— В Европе так же, как и у нас, док. И хорошего, и плохого тьма. Я учился во Франции, но Париж не люблю. — поморщившись, наклоняется и обхватывает мою лодыжку. Гладит. — Лучше Марсель. Круассаны и француженки — тоже не мое.

— А ты пробовал? Черт… — ворчу под нос, раскладывая приборы с двух сторон от своей форели. — Круассаны, конечно. Я про них.

— И то и другое… Не мое.

— Ясно… — держу лицо, понимая, что теперь тоже всей душой не люблю француженок.

Просто потому, что он «их» пробовал.

— Надеюсь, хотя бы лягушки тебе зашли? — отбираю ногу, убрав ее под себя, и поливаю соусом блюдо.

— Кстати, нет. — Костя отвечает со смешком и вновь падает на спинку кресла. — У меня, если хочешь знать, психологическая травма.

— Да ладно?

— Как вспомню тот твой полупрозрачный костюмчик… сразу стоит.

— На мертвых лягушек? — смотрю на него неверяще.

— Только никому не говори.

— Так уж и быть.

Я хихикаю и приступаю к еде.

С каждой минутой чувствую себя все лучше. Тело после горячей ванны расслаблено и укутано в белоснежный халат, а мой упрямый мозг, наконец, перестает анализировать события дня и концентрируется на спокойном, неспешном разговоре.

— У тебя остались друзья в Европе? — спрашиваю, пригубляя бокал.

— Да.

— Много?

— Достаточно. — словно вспоминает.

— И ты знаешь французский язык?

— Выучил пару песен на гитаре.

— На гитаре? — усмехаюсь.

— Чтобы завязывать знакомства на студенческих вечеринках. — подмигивает. — А так… У нас был международный курс, Соня. Лекции давались на английском, потребности полностью освоить язык не было.

— Мне очень хотелось бы послушать эти песни. — легко говорю. Совершенно не задумываясь и… резко замолкаю. — Прости… Наверное, это лишнее, Костя? Я… говорю много лишнего сегодня. — Теряюсь, прежде чем сформулировать мысль и донести ее правильно.