Книга После развода. Ты вернешься, но я не прощу, страница 89 – Элли Лартер

— Вот именно, — кивает мужчина. — Давай закажем ему такси и оставим водителю чаевые за то, что проследит за ним.

— Ладно, предположим, но... он что, будет жить с нами?! Точнее — с тобой?! Тебе-то это зачем?!

— Он — твой сын, а ты — моя любимая женщина, — все тем же твердым, уверенным тоном продолжает Матвей. — Рано или поздно мы все равно бы встретились, познакомились, стали общаться...

— Ну да, это верно, — соглашаюсь я. — Ладно, можем вызвать такси... Но это не все. Мне придется позвонить Вите. Надо же выяснить, что произошло, что он опять натворил...

— Кто — он?!

— Да непонятно, кто, — фыркаю я. — Может, они оба.

— Не торопись. Сначала спросим у самого Макса. Может, этой информации будет достаточно, и звонить бывшему мужу не придется.

— Ой, если бы он был бывшим...

— Скоро будет.

Я снова вздыхаю.

Мне нравится то, как Матвея заботится обо мне и моем психологическом комфорте.

Если бы не он, я бы сейчас сорвалась с места, полетела к сестре, параллельно названивая Вите, чтобы в очередной раз с ним разругаться...

Но его стараниями я остаюсь на месте, Максу мы вызываем такси, и решаем сначала поговорить с моим сыном, и только потом, если причина коонфликта не выяснится, с его отцом...

Матвей помогает мне быть более приземленной, более рациональной, более сосредоточенной на себе... сейчас, с моей болезнью, это особенно важно.

Я благодарна ему и счастлива, что он рядом.

Вот только будет ли счастлив Макс?!

Как и ожидалось, Макс приезжает к нам с мрачнейшим видом. С презрением он переступает порог квартиры, останавливается, глядя исподлобья на меня и моего мужчину, молчит.

— Привет, сын, — говорю я, потому что понимаю, что первое слово — как и последнее, впрочем, — здесь должно быть за мной. — Познакомься: этой Матвей. Матвей, это Максим, мой сын.

— Здравствуй, Максим, — Матвей протягивает ему руку, но Макс прячет ладони глубоко в карманах и вынимать их оттуда явно не собирается.

— Ты ведешь себя невежливо, — замечаю я, чувствуя одновременно и злость — относительно Макса, и стыд — относительно Матвея. Я ожидала, конечно, что мой отпрыск не одарит его доброжелательным отношением, но что даже здороваться не станет... это ужасно!

Но у самого Матвея на этот счет явно другое мнение:

— Ничего страшного, — говорит он. — Думаю, Макс просто растерян. И это неудивительно: новое место, незнакомый человек... еще и конфликт какой-то с отцом произошел.

— Да, этот... этот... — неожиданно начинает Макс, а потом вдруг сильно краснеет: то ли от того, что хотел обозвать своего нерадивого папашу — и поделом бы ему! — то ли от того, что вообще заговорил... В конце концов, он понижает голос и договаривает: — Он меня вышвырнул.

— Он не должен был так делать, вне зависимости от того, что между вами произошло, — говорит Матвей ободряюще. — Снимай обувь и проходи... думаю, нужно что-нибудь перекусить, чтобы расслабиться. У меня есть картошка фри, что скажешь?!

— О, круто! — оживляется Макс. — Я буду!

Пока он снимает обувь, моет руки и идет на кухню, я шепчу Матвею:

— Ты забыл, что ли, ему ведь такое нельзя...

— Такое — можно, — уверяет меня Матвей. — Я сам делал эту картошку фри. В ней мало масла и специй — и ноль добавок.

— Ого! — восторгаюсь я. — И когда ты успел ее приготовить?!