Книга Не Твоя Ставка, Мажор!, страница 59 – Мира Лаверн

На лестнице Женя молчала до второго этажа. Потом не выдержала:

— Значит, это ничего не значит?

— Ты подслушивала?

— Вы разговаривали в пустом коридоре. Я вышла как раз на правила поцелуев.

— Никаких правил нет.

— Это особенно обнадёживает.

— Кого?

— Меня как зрителя.

Я остановилась.

— Не называй себя зрителем.

Женя сразу стала серьёзной.

— Прости.

— Я больше не хочу, чтобы даже мы говорили так, будто это история для наблюдения.

— Поняла.

Она поднялась на следующую ступеньку, потом спросила:

— Но ты правда не жалеешь?

— Нет.

— А он тебе нравится?

Я посмотрела на неё.

— Ты всё равно не отстанешь?

— Отстану, если скажешь.

— Он мне не безразличен.

— Это уже почти признание.

— Женя.

— Молчу.

Она действительно больше не спрашивала.

Но ночью, лёжа в кровати, я сама снова и снова возвращалась к поцелую.

К тому, как Тимур ждал.

Как остановился, когда я вздрогнула.

Как спросил, всё ли нормально.

Я вспоминала и его первоначальный план: добиться, получить слова, забыть. Эта часть никуда не исчезла. Один правильный поступок не мог переписать всё.

И всё же я больше не видела в нём только человека из ставки.

В этом была главная опасность.

Запись не украли.

На следующий день эксперты подтвердили, что камера включилась из-за сбоя системы после скачка питания. На внутренний накопитель успело сохраниться девять секунд видео, но устройство не имело доступа к сети. Файл находился только в памяти камеры и был изъят службой безопасности.

Мне предложили присутствовать при удалении.

Я согласилась.

На экране мы с Тимуром стояли друг напротив друга. Он ещё не успел меня поцеловать. Я только делала шаг вперёд.

Запись обрывалась почти в тот момент, когда мои пальцы касались его футболки.

Специалист запустил полное стирание накопителя и показал результат проверки.

Файла больше не существовало.

Я испытала такое облегчение, что едва не расплакалась.

Однако слухи всё равно появились.

Кто-то видел, как мы поздно вышли из лаборатории. Кто-то заметил размазанную помаду, хотя я вообще ею не пользовалась. Денис опубликовал пост:

После закрытия ставки капитан провёл с Морозовой в студии почти два часа. Рабочий энтузиазм?

Никаких доказательств не было.

Это никому не мешало.

Люди обсуждали, целовались ли мы. Голосовали. Увеличивали банк. Писали, что Тимур отказался от денег только потому, что уже получил главное.

Мы не отвечали.

Это было наше первое совместное решение.

Тимур написал мне утром:

Ничего не публикуем?

Я ответила:

Ничего.

Он прислал:

Согласен.

Два слова стали чем-то вроде тайного договора.

После них мы начали переписываться не только о проекте.

Сначала Тимур спрашивал о проверке камеры. Потом прислал фотографию университетского плаката, на котором кто-то маркером дописал: «Орлов проигрывает красиво».

Я ответила фотографией стакана американо:

В память о первой жертве.

Он написал:

Куртка до сих пор пахнет карамелью.

Я спросила:

Почему не отдал в химчистку?

Ответ пришёл через минуту:

Не хочу избавляться от единственной вещи, которую ты мне подарила.

Я смотрела на сообщение слишком долго.

Потом написала:

Это было нападение, а не подарок.

Я умею ценить неоднозначные жесты.

Я не поставила реакцию.

Но улыбалась ещё несколько минут.

В лабораторию нас временно не пускали, поэтому второй выпуск монтировали в небольшой аудитории старого корпуса. Там не было профессионального света, мягких кресел и стеклянной аппаратной. Только два компьютера, скрипучие стулья и батарея, которая работала так хорошо, что приходилось открывать окно даже в мороз.