Книга Не Твоя Ставка, Мажор!, страница 79 – Мира Лаверн

Второе голосовое.

— Я не уверена, что уже люблю, — говорил мой голос. — Но если он сейчас подойдёт и скажет правильные слова, я, возможно, снова его поцелую…

Запись оборвали.

Подпись:

ТИМУР, ТЕПЕРЬ ТВОЙ ХОД.

В кофейне люди начали доставать телефоны.

Уведомления приходили всем одновременно.

Кто-то поднял голову и посмотрел на меня.

Потом ещё один.

Я услышала собственный голос с чужого стола:

— Я начала в него влюбляться…

Лера выбежала из-за кассы и выключила музыку.

Не помогло.

Запись звучала из телефонов.

Разными голосами динамиков.

С небольшими задержками.

Моё признание разносилось по залу, повторяясь снова и снова.

Я начала в него влюбляться.

Я начала в него влюбляться.

Я начала в него влюбляться.

Женя захлопнула ноутбук.

— Уходим.

Я не могла сдвинуться.

На экране появился новый коэффициент.

Алиса признается Тимуру до конца недели — 1,05.

Не признается — 8,7.

Ставка, от которой Тимур отказался, снова считалась почти выигранной.

Только теперь доказательством были не его планы.

Мои настоящие чувства.

Когда собственный голос зазвучал сразу из нескольких телефонов, я впервые поняла, что такое настоящее публичное унижение.

Не кофе, выплеснутый на Тимура.

Не фотография рядом с заголовком о миллионной ставке.

Не комментарии о моей внешности, деньгах и предполагаемой цене.

Всё это было чужими версиями меня. Карикатурами, которые можно было ненавидеть, опровергать или хотя бы мысленно отделять от себя.

Теперь в зале звучала правда.

Мой голос.

Мои слова.

То, что я сказала единственному человеку, которому доверяла.

— Я начала в него влюбляться…

Фраза доносилась от столика возле окна. Через секунду повторялась у кассы. Потом вступал ещё один телефон, и получалось уродливое эхо.

Посетители не смеялись.

Это было хуже.

Они смотрели.

Некоторые виновато. Некоторые сочувственно. Некоторые с тем жадным вниманием, которое уже стало мне знакомо. Люди понимали, что наблюдают за чем-то слишком личным, но всё равно не могли отвести взгляд.

Женя захлопнула ноутбук и встала.

— Алиса, уходим.

Я не двигалась.

— Это было только у тебя, — сказала я.

— Да.

— Только в нашей переписке.

— Да.

— Значит, либо ты…

Слова застряли.

Женя побледнела.

— Договори.

Я не смогла.

Предположение было отвратительным. Женя находилась рядом с самого начала. Она защищала меня, искала информацию, проверяла систему, помогала с выпусками. Её сообщения тоже могли украсть. Её ноутбук оставался в лаборатории, куда доступ имели другие люди.

И всё же голосовое было в нашей переписке.

Я не могла сделать вид, что очевидного вопроса не существует.

— Я никому не отправляла, — сказала Женя. — Никому. Даже себе в сохранённые.

— Ноутбук?

— Вчера оставила его в аудитории минут на сорок. Максим сказал, что закроет кабинет.

— Он был там один?

— Не знаю.

— Кто ещё мог войти?

— Ирина Валерьевна. Техники. Сотрудник безопасности. Любой с универсальной картой.

Телефон снова завибрировал.

На этот раз мне звонила Марина Павловна.

Я смотрела на имя декана, пока вызов не прекратился.

Через несколько секунд пришло сообщение:

Алиса, немедленно подойдите в деканат. Не публикуйте комментариев до разговора.

Вслед за ним позвонила Ирина Валерьевна.

Потом неизвестный номер.

Потом мама.

Увидев её имя, я перестала дышать.