Книга Убийство в Кьянти, страница 119 – Камилла Тринкьери

— Их нашли?

Перилло покачал головой и глубоко затянулся.

— Нет. Джинетта, Франческо и его жена Биче сделали из меня карабинера. Я до сих пор по ним скучаю.

— Франческо с женой уже умерли?

— Да. Через девять лет. Один за другим, с разницей всего в несколько недель. Рак.

Нико перевел взгляд на пачку сигарет. Перилло протянул ее ему. Нико взял сигарету и закурил.

— Спасибо. – Они сидели, откинувшись на спинку скамьи, и несколько минут слушали сверчков. – Как ты знаешь, меня уволили из полиции, – нарушил молчание Нико.

— Причину можешь оставить при себе.

— Одно признание заслуживает другого. Рита уже умирала, когда я совершил тот поступок. Капитан узнал от моего напарника и предложил сделку. Вместо публичного обвинения, которое могло стоить мне двух лет тюрьмы и испортить репутацию его командования, он официально уволил меня за надуманное нарушение.

— А условия сделки?

— Держать язык за зубами.

— Справедливо. Жалеешь о чем-нибудь?

— Я скучаю по некоторым из тех, с кем работал. Мне не хватает возможности добиваться справедливости, но то, что я сделал, было правильно, так что нет, никаких сожалений.

— Я рад. А теперь к нашей насущной проблеме. Я пытался понять значение даты на браслете. Может, она как-то связана с изнасилованием? Сначала я подумал, что это день рождения, но Даниэль проверил записи о новорожденных в Гравинье и окрестных городках. В Гравинье – ноль, в соседних – семь мальчиков. Сомневаюсь, что браслет для них. Ты поговорил с Гоголем еще раз?

— Поговорил.

— Он сказал, когда именно видел нападение?

— Я не спросил. Надо было, но я не хотел снова его расстраивать. Прости.

— Пожалуйста, поговори с ним, если сможешь; информация, которой он располагает, скорее всего, ключ к разгадке. Мне следовало бы самому расспросить его, но я ему не друг. В ответ я получу лишь Данте, а я не верю, что «Божественная комедия» содержит нужные нам даты. – Перилло заметил, что Нико замкнулся, стал неохотным партнером по расследованию, и после сегодняшней встречи со Стеллой он думал, что понимает почему.

— Значит, Гоголь знает, кто эта женщина.

— Если и знает, то мне не сказал.

— Да, он бы не стал.

Нико промолчал.

— Я понимаю. Семья прежде всего. Ты не обязан рассказывать мне что-либо. К тому же, возможно, он был не прав. Зеленые глаза Стеллы – еще не доказательство. – Перилло затушил сигарету и поднялся. – Доброй ночи, Нико. Завтра или в понедельник мы узнаем больше. Я позвоню тебе, как только поступит информация.

Нико поднял глаза. Было слишком темно, чтобы маршал мог разобрать, было ли на его лице удивление.

— Мы все еще вместе в этом деле, да?

Нико медленно кивнул – жест, который Перилло скорее угадал, чем увидел.

Поздним воскресным вечером в Греве, провинция Кьянти, фестиваль «Кьянти Классико» завершил свою работу до следующего года. Сколько было продано билетов и вина, подсчитают в понедельник и похвастаются в пятницу в региональной газете. Все шестьдесят участников выставки разъехались, их стенды были разобраны. Карабинеры тоже разошлись по домам. Уставшая бригада коммунальщиков возвращала площади Маттеотти прежний безупречный вид.

Под одним из портиков за столиком кафе сидела Мария Дорсетти. Кафе было закрыто, но ей удалось уговорить Юнаса оставить для нее один столик. Поддавшись сиюминутному импульсу, она позволила себе роскошь – бутылку «Фонталлоро». Дома она была бы одна, здесь же она наблюдала за рабочими и неторопливо расходившимися по домам горожанами. Вино было расточительством, но деньги вот-вот должны были у нее появиться. У Робби не было никого, кроме нее. Она знала, что он так и не женился. Он написал об этом в одном из своих писем в ответ на ее расспросы. Она заслужила эти деньги, заслужила это великолепное вино. Ее время вот-вот должно было настать.