Онлайн книга «Искатель, 2010 № 11»
|
— Ты что, первый день в милиции? Через час протокол собрания с решением «ходатайствовать перед руководством управления об увольнении» белел на столе у Куцова, а уже вечером Гончаков был приглашен в Управление. Кадровик, потупив глаза, протянул лист с размашистой генеральской подписью внизу. Гончаков прочитал приказ. — Педерасты вы все здесь продажные! — Гончаков встал и резко вышел. — Владимир Григорьич, Владимир Григорьич! А удостоверение ваше... Гончаков на ходу вытащил из кармана потертую корочку, с которой побывал во многих переделках, отстаивая милицейскую честь, и, размахнувшись, швырнул. Алый прямоугольничек, раскрывшись на лету, угодил в сложенные ковшичком ладони Куцова. В паршивом настроении вышел Гончаков из Управления. И вместе с тем что-то легкое и веселое трепыхалось внутри. Посмотрел на уходящие в небо мрачные гранитные этажи, однообразные матовые окна и ужаснулся: и я-то за все это хватался? Шел, приглушая какую-то нудящую внутреннюю боль, и ни одна мысль о том, кто был прав в случившемся, а кто виноват, ни одно напоминание о совсем недавно донимавших угрызениях совести не беспокоили его. Лишь только шелушение ветра в тополиных кронах и кружение желтых и красных резных заплат по лиственному ковру владели его вниманием. 13 К кадровику заглянула Мышлова: — Вы просили копии... Фотокарточку... Куцов пребывал в том неприятном состоянии, в каком оставил его Гончаков. Визит помощника шефа подействовал бальзамом. Брови Шимона Ароновича разошлись. Складки на лбу расправились. Он достал дело Мышловой. Выдернул с обратной стороны обложки фотокарточку: — Антонина Васильевна! А вы на фото совсем-совсем. — Время меняет людей. При виде близких оголенных коленок, чуть прикрытых кашемировым платьем, Шимон Аронович почувствовал острое желание к ним прикоснуться. О чем-то заговорил. Что-то отвечала Мышлова. Услышав: «Я пошла», он сжал руки в бессловесной молитве. Подписывая у Квашнина бумаги о присвоении очередного офицерского звания Мышловой, кадровик следил за движениями руки полковника. Бархатистая кисть вынула из стоечки настольного прибора паркеровскую ручку и вывела несколько крючков, замкнув все волнистой линией. Ему навязчиво представлялось, как эта же рука иногда совершает такие же движения по другому, так желанному для Шимона Ароновича объекту. Но что поделаешь. Он не Квашнин! — Дело п-р-ошлое, это ты ведь р-асследовал убийство в саду? — спросил полковник. — Я... — У тебя не осталось никаких сомнений в виновности па-р-ней? — Никаких! — вытянулся Шимон Аронович по стойке смирно. Глава 3 1 Вторая жена Владимира Гончакова обрадовалась тому, что муж ушел из милиции. Теперь его можно было чаще увидеть в их полученной ею квартире. Супруга не могли поднять среди ночи и погнать осматривать разграбленный склад, раскуроченный автомобиль или труп. И нечего сожалеть о липовом престиже жены следователя, который только несведущему казался завидным и привлекательным. Увольнение оказалось редким семейным праздником. — С новой жизнью! — осторожно подсела к мужу Валентина. — А кто там у нас намечается? — Владимир постучал кончиками пальцев по животу жены. Гончакова пригласили читать курс российского права в медицинском училище. Он с нескрываемой радостью извлек с антресоли университетские учебники. Ему предстояло взглянуть на основы права с высоты милицейского опыта. Составляя курс лекций, представлял, сколько полезного расскажет учащимся училища, чтобы обезопасить их будущую жизнь и вместе с тем образовать их в правовом порядке. |