Онлайн книга «Искатель, 2010 № 11»
|
После разговора с судьей Квашнин, счастливый и словно помолодевший, выскочил в коридор. Своими гулливеровыми шагами поспешил к двери с желтой полоской света между нижней дверной планкой и паркетом. — М-можешь р-асцеловать! — влетел он в комнату. Мышлова кинулась ему на шею. Она, с мокрым от слез лицом, и он, весь в поцелуях, упали на диван. По этажу долго гулял ветер, скрипела незакрытая дверь кабинета заместителя генерала, гаишно гудела на улице сирена, в окно кабинета Мышловой пристыженно заглядывала луна. 11 Гончаков ехал на службу. Стоя в проходе троллейбуса, почувствовал что-то неладное. Еще при посадке обратил внимание на стриженого, который, опустив голову, что-то говорил. Догадался — в рацию. Может, это карманники — опера по поимке карманных воров? Те постоянно ездили в заполненном транспорте. Но почти всех их он знал в лицо: не одного воришку упек за время работы в следствии. «Уж не слежка ли за мной?» Он подошел к передней двери, дождался, когда водитель на очередной остановке вот-вот должен был нажать на рычажок закрытия дверей, и спрыгнул с подножки троллейбуса. Перебежал на противоположную сторону улицы. Поехал назад. Через две остановки снова вошел стриженый... Все ясно! На хвост сели! А тут прицепилась одна подруга, все приди да приди. Гончаков пришел к ней. Переночевал. Потом на работу, а его Скорлупов на ступеньках отдела встречает. Довольный. — Ты где ночевал? — спрашивает. — А ваше какое дело?.. — По разным шляешься... — Я же не говорю, с кем вы по выходным... Подполковник замолчал. Выследили Гончакова, когда он бегал за бутылкой водки, а потом с дружком пил. И увольнять. Тогда порядки были строгими: Папа Резо увольнял за бутылку пива, выпитую в домашней обстановке. На офицерском собрании — чтобы ударить наверняка — на Гончакова вылили ушат грязи: и что по бабам ездит — это вызвало только смех, и что пьет — это тоже было воспринято с сочувствием. — Бабник! — Алкаш! Хотя ткни в любого милиционера, он если не одним, то другим страдает. Начальники думали, что на собрании милиционеры осудят Владимира: ах, такой-сякой, а получилось обратное — стали заступаться! Единственно, на чем настоял Скорлупов, и в этом ему очень помогал Крыжов, так это вынести проштрафившемуся коллеге «общественный выговор». — Спасибо вам за доверие, — поблагодарил Гончаков милиционеров. С задних рядов посыпались отеческие наставления: — Ты теток не бросай, трахай! И водочку пей, только как стемнеет... 12 Шимон Аронович получил от Квашнина команду готовить приказ об увольнении Гончакова. Кадровик хотел выяснить причину такого решения, а может, и высказать на этот счет свое мнение. Но по тому, как был разгорячен полковник, понял, что его мнение в расчет не возьмут и против шерсти не попрешь. Через дежурного он разыскал Скорлупова: — Где материалы к увольнению Гончакова? — Какие еще материалы! Разве того, что он бабник и алкаш недостаточно? — Слушай, Пенек! — Куцов уже был в той силе, когда мог позволить себе такое обращение. — Ты мне пургу не гони... Собрание что решило? — Объявить выговор. — Всего-то?! Если генерал узнает об этом, тебе несдобровать! — Что мне делать? — задрожал голос Скорлупова. — Мне нужен протокол только с ходатайством об увольнении. — Но это же сам понимаешь!.. |