Книга Искатель, 2010 № 11, страница 22 – Михаил Федоров, Сергей Юдин, Александр Юдин, и др.

Проскрипел ботинками к широченному, покрытому зеленым сукном столу судья Бугров. С боков от него возвысились апельсинными прическами две престарелые заседательницы.

— Кто-то подошел? — судья подслеповато глянул в зал.

Гончаков, поймав на себе множество взглядов, встал:

— Я. Но просто так...

— Это Гончаков! Он вел это дело, — поправляя на голове черный платок, проговорила Курашкина.

— Его надо обязательно выслушать! — воскликнула Чепракова.

— Без подсказок нам тут! — повысил голос Бугров. — А, это вы хотели в заблуждение ввести?

— Никого я в заблуждение не вводил! — Гончаков нахмурился.

— И, небось, пришли, чтобы нас и дальше по своим дебрям водить, — продолжал судья, переглядываясь с соседками.

— Гражданин судья, надо дать слово Гончакову! — раздалось от стола защитников.

— Я протестую! — замахал ручищами стриженный под бобрик усатый прокурор.

— А ваше мнение? — судья посмотрел на другого защитника.

— Я поддерживаю своего коллегу адвоката Генкина! — заявил, оторвавшись от стула, тот.

Бугров снова переглянулся с заседательницами и сказал:

— Мы не видим надобности в вашем допросе. Вы можете не тратить свое драгоценное время.

— Ничего, я посижу, — произнес Гончаков и сел.

— Кхе-кхе, посидите... Так, мы еще не допросили Чепракову Клавдию. Пригласите ее.

Конвойный вышел и долго не появлялся, по залу побежал шумок. Наконец ввел всю сжавшуюся девчонку.

— Пройдите вперед... Вы, надеюсь, знаете, что суду надо говорить правду и только одну правду...

Девочка кивнула и встала за тумбу.

— Расскажите, что же произошло в тот день? — спросил судья.

— В тот день... В тот день... Я гуляла с собакой и видела, как в саду дрались ребята, — сказала она и потупила взор.

— Не спешите, чтобы успели ваши показания записать.

— Ребята чего-то там выясняли... Шумели...

— Каким образом выясняли?

— Махали руками, как же еще...

— Ну, дальше... Кто там был?

Клава искоса глянула на брата за решеткой и сказала:

— Да я и не знаю, кто...

— Как это вы не знаете? А вот на листе дела, — судья зарылся в том, — написано, что «мой брат Сергей»...

Девчонка закрыла лицо руками и тихо произнесла:

— Не было его там...

— Прошу говорить четче, был он там или нет? Учтите, что ваши показания записываются, и как бы потом вы сами не оказались на скамье подсудимых за дачу ложных...

— Я протестую! — воскликнул адвокат Генкин. — Так нельзя вести судебное следствие. Вы давите!

— Слушайте, адвокат, вы что, забыли, кто здесь председательствует? Так, Клава, детка. Соберитесь с мыслями и скажите суду, был там ваш брат или нет.

Пространство зала заполнилось кладбищенской тишиной, за решеткой кто-то швыркнул носом.

Клава стояла, держась руками за углы тумбы, и молчала.

— Ну, смелее! — Бугров подался вперед.

— Гражданин судья! Видите, девочка волнуется... — снова раздалось от стола защитников.

— Молчать! — судья ударил ладонью по столу.

— Это же хуже, чем в уголовном розыске, — всем рот затыкают, — проговорил Гончаков.

— Капитан! Выведите его из зала! — рявкнул судья, указывая пальцем в сторону Гончакова.

Конвойный, скрипя хромочами, подошел к Гончакову:

— Гражданин, покиньте зал!

Гончаков вышел в холл. Закурил. Подался к двери, чуть приоткрыл ее и прислушался. Бугров отчитывал адвокатов, советуя им прикусить языки, в противном случае грозя направить на них представление в коллегию.