Книга Искатель, 2010 № 11, страница 4 – Михаил Федоров, Сергей Юдин, Александр Юдин, и др.

— Ну что, объявился? — спросил он, еще с порога вытаскивая из брюк ремень.

Когда дождь прекратился и улицы осветило вырвавшееся из заоблачных теснин солнце, к Курашкиным заглянул местный участковый, майор Крыжов.

Увидев человека в милицейской форме, Курашкина замерла.

— Позвоните Шурупову, он извелся вас искать. — Майор протянул листок, небрежно исписанный цифрами, и удалился.

— Что еще надо этому алкану? — спросил Курашкин.

И сам ответил:

— Знаю я таких работников. Которые привыкли жар чужими руками загребать. За такого весь день промуздыкаешься, а он все припишет на свой счет.

— Это ты о чем? — тихо спросила жена.

— Куриная твоя башка! Он же, помнишь, задание дал — посетить всех... Вот пришло время спросить результат. Чтобы самому в срок отчитаться...

— Да замолчал бы ты!

Курашкин пошел к тумбочке с тянущимся к ней шнуром.

— Я ему сейчас задам чертей!

Покрутил скрипучее колесо.

Никто не ответил.

— Пусть сам ищет. Ему надо... — пробурчал Курашкин.

— Дай я...

Жена смогла дозвониться только до дежурного, который, спросив, кто это, помедлил и потом сказал:

— Шурупов в отъезде... А вам надо срочно в морг... Посмотреть...

— К-какой м-морг...

Родительницу качнуло. Все поплыло перед ее глазами.

— Что с тобой? — успел подхватить жену Курашкин.

— Вы слышите? — летело из болтающейся трубки. — Вам надо...

Курашкин смотрел на свисающий, болтающийся предмет и ничего не мог понять. Потом ударил коленом об угол тумбы, с которой все полетело на пол, и проговорил что-то нечленораздельное.

4

Шимон Аронович упорно тыкал в затертые клавиши печатной машинки, перешедшей ему по наследству от других следаков. Над кареткой лез вверх лист серой бумаги. У Шимона было дело об убийстве.

Такая категория дел относилась к ведению прокурорских следователей, но из всякого правила бывают свои исключения. Кто главнее в городе: прокурор или начальник милиции? Вот и приходилось милицейским следователям тянуть лямку еще и за прокурорских.

Шимон склонился к подслеповатым строчкам.

— Нищая ментовка! Даже ленту не заменить... Ну да мне-то какое дело до этого... Итак... «...обнаружен труп подростка... со следами...»

Рядом ножиком отколупывал щербинки от стола Шурупов.

— Как его, ну это, у терпилы? — спросил Шимон сыщика.

— Чего «это»?

— Ну, смерть какая у Курашкина?

— Кайфовая! — засмеялся Пепси-Кола.

— Баран, насильственная! — вспомнил нужное слово следователь и, словно беря низкий аккорд на пианино, допечатал: «...насильственной смерти».

Шурупов с загадочной миной на лице откинулся на спинку пискнувшего под его весом стула.

— Папашка труп-то не сразу опознал... А мамашка — только глянула, и мандец! Весь в кровоподтеках был. Отбивную из него сделали. Колошматили от души... Аты обратил внимание на бока? Там полоски ребристые. По ним можно экспертизу назначить и определить обувь... Только надо, чтобы не забыли лоскуты кожи срезать... Эти метки напоминают мне знаешь что? Чешские кроссовки.

— Слушай, Обалдуи Иваныч, не учи ученого! Ты мне вот Мышлова притащи.

— Мышлова-Дышлова...

Шурупов сделал спиной к следователю реверанс и вышел.

Шимон Аронович, бубня: «Прокурор-ворюга, де-де-де... И судья-хапуга, бе-бе-бе...» — продолжил стучать по клавишам.

Поисковые жернова закрутились. Сыщик Шурупов забегал по городским улицам и кварталам. Ему помогал участковый, майор Кры-жов, которому происшествие в саду застряло костью в горле. У Валерия Викторовича — так звали участкового — репутация была лучшего сотрудника в отделе, а на меньшее он не рассчитывал. Теперь ему требовалось во что бы то ни стало найти преступников — иначе раскрываемость на обслуживаемом им участке могла резко упасть.