Онлайн книга «Искатель, 2010 № 11»
|
Роман пришел ко мне советоваться: — Родителей допросил, экспертизы сделал. Что дальше? — Жди, когда опера или граждане схватят педофилов. — Сергей, не понимаю я этих сексуалов. Полно свободных девиц, проститутки есть, в конце концов, жениться можно... — Ты сам-то женат? — запоздало поинтересовался я. — Уже развелся. — Не сошлись характерами? — Влип я, как муха в дерьмо. Она выдавала себя за светскую львицу, а сама даже на леди не тянула. В ресторане официант принесет счет, и она за сумочку хватается — платить-то мужчина должен. В автомобилях ездить не умела: сама открывает дверцу и выходит. Настоящая леди ждет, когда ей откроют. Валюту менять стеснялась, баррель путала с бушелем... Духи выбрать не могла: купит бодягу на спирту, а настоящие духи имеют эротический оттенок, их готовят из половых желез мускусных оленей... Я молчал, переваривая новую для меня информацию. Нулевич слегка набычился, как бы помогая своему взгляду пронзить меня. Его залысины, щеки и глаза поблескивали некоторой гордецой. — Сергей, а внешность? Когда женились, львица не львица, но сексапильность была. А потом начались диеты, массажи, солярии. Стала тонкой, худой, от загаров желтой. Не женщина, а сушеный банан. Теперь если женюсь, то на осьминожке. — Не понял... — Осьминожка сидит на яйцах месяцами, не ест и, как правило, умирает с голоду. Он вскочил порывисто и ушел торопливо, будто вспомнил, что его ждет голодная осьминожка. Теперь Нулевич был на виду. Дело в том, что самое жестокое убийство или безбашенный грабеж не вызывают такого общественного резонанса, как педофилия. Расследовать преступление под людским присмотром неудобно. Прокурор района требует ежедневного доклада, прокурор города интересуется, звонят из газет... Нулевич опять зашел ко мне: — Сергей, мы с операми вычислили, где педофилы обитают. — Наверное, за городом? — предположил я. — Нет, в общежитии в Малом Судорожном переулке. — Что за общежитие? — Смешанное, два этажа мужских, два женских. — И что дальше? — А дальше я захлопну капкан. И он ушел — захлопывать. Через несколько дней меня вызвал прокурор. Я приготовился, мысленно перебрав все свои огрехи: дело заволокитил, убийцу не арестовал... Заволокитил, потому что дело хозяйственное, где одних экспертиз на пять томов; не арестовал, потому что убила беременная женщина в состоянии аффекта... Но прокурор спросил о другом: — Сергей Георгиевич, в одном из приказов Генеральный прокурор обозначил одну из причин коррупции в правовом нигилизме. — Глупость, — припечатал я Генерального. — Не в правовом нигилизме причина, а в нравственном. Неужели Виталий Аркадьевич вызвал меня только затем, чтобы услышать мое мнение? Нет, не затем: — Сергей Георгиевич, вы с Нулевичем дружите? — Мы слишком разные, — уклонился я от прямого ответа. — Он мне рассказывал про свою бывшую жену, которой он сообщил, что у него якобы СПИД. — Зачем? — Чтобы она не претендовала на квартиру. А вчера, тут у меня в кабинете, развивал теорию о наказании: всех насильников и педофилов кастрировать, а прочих преступников лишать пальцев. — Отрубать, что ли? — Нет, удалять хирургическим путем. — Нулевич дураком прикидывается, — заступился я за коллегу. Мне показалось, что разговор окончен, но прокурор взял какую-то бумажку, ухмыльнулся и спросил: |