Книга Искатель, 2010 № 09, страница 19 – Сергей Юдин, Александр Юдин, Журнал «Искатель», и др.

Когда служка проводил аль Рашида обратно через все ту же бесконечную череду заброшенных покоев и слепых зеркал к выходу и за ним захлопнулись двери высокого портала, солнце уже заметно клонилось к западу, но прогретый за день воздух продолжал дрожать над раскаленным асфальтом, как над жаровней. Ассур обернулся, чтобы бросить еще один, последний, взгляд на ветшающую цитадель православия, а потом зашагал в сторону площади Никифора Фоки.

Обитель Аркадия лежала почти в самом центре довольно обширного плоскогорья, расположенного у подножия некогда священной горы Иды и живописно поросшего пиниями, елями, маслинами и карликовыми рощицами каменного дуба.

Сам монастырь Ассуру поначалу не приглянулся, издали он показался ему довольно бесформенным и даже на редкость безобразным комплексом зданий, обнесенных толстой приземистой стеной. Пейзаж несколько скрашивали стройные кипарисы, возвышающиеся почти по всему внешнему периметру этой стены.

Ассур оставил позаимствованный им вчера в горкоме СКВ аэромоб в каменистом ущелье, где-то километра за три до монастыря, решив прогуляться пешком по зеленому плоскогорью, и теперь злился на собственную опрометчивость — как оказалось, буколическая местность изобиловала разнообразными и красивыми на вид, но изрядно колючими кустарниками, ветви которых так и норовили оцарапать или, на худой конец, вцепиться в одежду.

Хотя до полудня было еще далеко, парило уже прилично, так что вскоре он вдобавок еще и весь обливался потом. Снять же липнувшую к телу рубашку было решительно невозможно из-за проклятых колючек.

Наконец кустарник кончился, и под ногами Ассура захрустела выжженная солнцем трава. Через несколько шагов он оказался перед главными монастырскими воротами.

Ворота были внушительные, двухэтажные; расположенные на уровне их второго этажа окна или, скорее, арки, обрамленные колоннами с затейливыми резными каннелюрами и украшенные рельефными изображениями львов, чернели на фоне желтоватого песчаника, будто пустые глазницы; на белокаменном фронтонном завершении красовалась надпись на греческом: «Начало мудрости — страх перед Господом».

Пройдя через врата, Ассур попал в довольно широкую сводчатую галерею, ведущую, по всей вероятности, во внутренний двор обители. Он огляделся по сторонам, рассчитывая увидеть привратника или кого-нибудь из монастырских насельников, но кругом было пусто; даже когда он миновал уже не меньше половины галереи, ему по-прежнему не встретилось ни одной живой души. Это было по меньшей мере странно. Неужели монахи действительно разбежались со страху? Не успел он так подумать, как совсем близко послышался отчетливый перестук копыт, гулким эхом разнесшийся под полукруглыми арочными сводами, и из-за ближайшего поворота появился крупный черный козел. Животное подошло к Ассуру, посмотрело на него умными человеческими глазами и, что-то насмешливо проблеяв, затрясло длиннобородой башкой. Ассур протянул было к нему руку, желая погладить (тот не казался агрессивным), но козел отскочил в сторону. Потом, будто устыдившись собственной боязливости, важно развернулся и не спеша засеменил прочь.