Книга Пристойное поведение, страница 22 – Кэти Андрес

При упоминании Лики желваки на его скулах дрогнули. На долю секунды в его глазах мелькнуло что-то темное, опасное, но он мгновенно взял себя в руки.

— Я сказал тебе тогда, и повторю сейчас: ты ничего не знаешь о той ситуации.

— И не хочу знать! Моя личная жизнь тебя не касается. Мы здесь ради тендера. Если ты не готов работать как профессионал, я прямо сейчас звоню организаторам и заявляю о невозможности консорциума из-за неадекватности генподрядчика.

Марк молчал.

А затем он вдруг усмехнулся. Коротко, почти с восхищением.

— Какая ты стала колючая, Смирнова. Настоящая сука. Мне нравится.

Он бросил на стол пару крупных купюр, даже не взглянув на счет, и поднялся.

— Пошли, все это конечно заводит, но у нас делов выше крыши.

Четыре года и один месяц назад…

Ледяной ветер продувал насквозь. Я вышла из архитектурного факультета Делфтского университета, на ходу кутаясь в объемный шарф и пытаясь поглубже засунуть руки в карманы пальто.

Голова гудела от обилия новой информации. Учиться здесь было чертовски сложно, но это был тот самый кайф, ради которого стоило не спать ночами. Здесь я была не просто Смирновой. Для местных преподавателей и студентов я стала Анет — так им было проще выговаривать мое имя.

Я уже прикидывала, успею ли доехать до своей квартиры, чтобы переодеться перед вечерним созвоном с Марком, когда путь мне преградила высокая фигура.

— Анет! — раздался бодрый голос.

Я мысленно застонала. Ларс. Местная звезда нашего курса, высокий, классический голландский блондин с пронзительными голубыми глазами, идеальной улыбкой и замашками абсолютно избалованного, уверенного в собственной неотразимости принца. Он был объективно красив, умен, но его настойчивость в последнее время переходила все границы.

— Пошли кофе попьем, — с ходу предложил он, сверкнув своей фирменной улыбкой. Как и всегда, мы говорили на английском, который за эти месяцы стал для меня почти родным.

Я устало выдохнула, перехватывая лямку рюкзака.

— Спасибо, Ларс, но нет. У меня планы на вечер.

Я попыталась обойти его, но он сделал шаг в сторону, снова перекрывая мне дорогу.

— Да ладно тебе, Анет, — протянул он, чуть склоняя голову и глядя на меня с этой своей непробиваемой самоуверенностью. — Ты вечно сидишь за своими чертежами. От одного часа ничего не случится. Пошли.

— Я сказала нет, Ларс.

Но он, видимо, вообще не понимал слова «нет». Вместо того чтобы отступить, этот идиот шагнул ко мне вплотную, и его пальцы по-хозяйски, крепко сомкнулись на моем запястье.

— Хватит ломаться, — со смешком произнес он, слегка потянув меня на себя.

Я открыла рот, чтобы резко осадить его, но слова так и не сорвались с губ.

— Руку убрал.

Голос прозвучал негромко. На идеальном, ледяном английском. Но в этом низком, вибрирующем баритоне было столько первобытной, смертельной угрозы, что у меня по спине пробежал табун мурашек.

Я резко повернула голову.

Марк.

Он стоял в паре метров от нас. В расстегнутом черном кашемировом пальто. Я не знала, что он прилетит. Он должен был быть в Москве!

Но радость от встречи моментально застряла в горле, сменившись липким ужасом. Я никогда, ни разу в жизни не видела его таким.

Его лицо превратилось в каменную маску, высеченную из гранита. Глаза были абсолютно черными — зрачки расширились, поглотив радужку. В них полыхала такая дикая, неконтролируемая ярость, что мне захотелось немедленно спрятаться. Это был взгляд хищника, который увидел, как кто-то посмел прикоснуться к его добыче.