Книга Пристойное поведение, страница 71 – Кэти Андрес

Встал между её раздвинутых ног, притягивая её за талию вплотную к себе.

— Ты была просто невероятна там, в переговорной, — признался, глядя в её потемневшие, расширенные глаза. — Клянусь, Ань, я думал, что прямо там, при них, закину тебя на стол.

Аня победно усмехнулась. Она чуть откинулась назад, упираясь руками в столешницу, и посмотрела на меня с вызовом.

— Признай, Соболев. Ученица превзошла своего гениального учителя.

Я усмехнулся, медленно скользя ладонями по её бедрам вверх.

— Ты превзошла все мои ожидания, Смирнова. Но не зарывайся. Главный на этом объекте всё ещё я. И прямо сейчас у нас будут практические занятия по сопротивлению материалов.

— Боюсь, Марк Александрович, — она прикусила губу, выгибаясь навстречу моим рукам, когда я потянул вниз молнию. — что моя конструкция опять не выдержит ваших… нагрузок.

— Выдержит. Я всё рассчитал, белка. У нас идеальный запас прочности.

Аня

— Я тебе один раз позволила кончить в меня, а ты уже, я смотрю, решил, что это теперь базовая комплектация? Совсем берега попутал, Соболев? — возмущенно выдыхаю, пытаясь восстановить сбившееся дыхание и стягивая края расстегнутой блузки.

Марк неторопливо отстраняется. Его грудная клетка всё еще тяжело вздымается, а в глазах пляшут абсолютно бесстыдные, сытые искры. Он застегивает брюки с таким невозмутимым видом, будто мы только что кофе попили, а не разнесли половину его рабочего стола.

— Мне так нравится больше.

— Я и не сомневаюсь! Ребенком меня к себе привязать решил, диктатор хренов?

Марк запрокидывает голову и смеется.

— Уверен, ты сама уже позаботилась о контрацепции, — спокойно парирует он, застегивая ремень.

Молчу.

Замираю с пуговицей в руках, уставившись в его широкую грудь.

Ни хрена я ни о чем не позаботилась.

В Европе я пила таблетки по четкому графику, но потом случился этот тендер, перелет, похороны мамы, срыв в Сибири, переезд к нему, нервы, бессонные ночи над проектом… График сбился к чертовой матери, рецепт остался в Голландии, а из головы всё просто вылетело. И сейчас я с замиранием сердца уже второй раз жду месячных, молясь всем архитектурным богам, чтобы пронесло.

Марк смотрит на меня.

Его руки замирают на пряжке ремня. Самодовольная улыбка медленно, словно споткнувшись о мою реакцию, сходит с его лица. В кабинете повисает тяжелая, звенящая пауза.

— Позаботилась ведь?

— Да-а-а, — неуверенно тяну, отводя взгляд и делая вид, что мне жизненно необходимо отряхнуть пылинку с рукава.

— Ань?

Он делает шаг ко мне. Я инстинктивно вскидываю подбородок, включая защитную реакцию.

— Что Ань⁈ Я двадцать пять лет Аня! Времени не было, ясно? У меня тендер, переезд, куча документации! Я замоталась!

Марк застывает.

— Да господи боже мой, — он тяжело выдыхает и с силой трет лицо обеими руками, словно пытаясь стереть внезапно навалившуюся усталость. — Аня… ты же знаешь, я-то не против ребенка. Вообще не против. Но это твоя карьера, ты только-только начала свой путь, этот правительственный грант, консорциум…

— Ой, не разводи тут педагогические нравоучения, Марк! — раздраженно отмахиваюсь, перебивая его на полуслове. — Разбираться будем по факту проблем. Не всегда всё получается с первого раза, в прошлый раз же пронесло. Просто больше так не делай!

Марк опускает руки. Его бровь медленно, скептически ползет вверх, а взгляд становится до невозможности ироничным.