Книга Пристойное поведение, страница 82 – Кэти Андрес

— Что она тебе сказала? — шепчет он прямо в пульсирующую венку, а его ладонь медленно, дразняще скользит от моего колена вверх по бедру.

— М-марк… — мой голос дрожит и ломается. — Я обещала…

Его пальцы достигают внутренней стороны бедра, едва касаясь самых чувствительных мест, и тут же отстраняются, вычерчивая круги на животе.

— Неправильный ответ, белка.

Он наклоняется ниже.

Его рот захватывает затвердевший сосок, влажно сжимая его, пока пальцы другой руки скользят между моих ног.

Я судорожно выгибаюсь навстречу его руке, ожидая привычного, уверенного напора, но он действует иначе. Он едва-едва касается меня. Легко. Невесомо.

В его движениях нет ни капли грубости. Он не причиняет мне боли, нет. Марк никогда бы не сделал мне больно. То, что он делает сейчас, — это не насилие, это изощренная, сводящая с ума пытка.

Его пальцы находят мой центр, и он начинает медленный, тягучий ритм. Мое дыхание срывается на стон. Я ерзаю на простынях, пытаясь насадиться на его руку глубже, получить больше, но он тут же меняет угол, отстраняется, оставляя меня жадно глотать воздух.

— Рассказывай, — рычит мне в губы, переходя на страстные, рваные поцелуи. Вкус виски, горечи и мужской одержимости заполняет меня целиком.

— Не-е-ет, — скулю, дергая связанными руками. — Пожалуйста, Марк…

— Пожалуйста — что? — он снова опускает руку ниже, на этот раз проникая внутрь одним пальцем, большим лаская клитор. Ритм ускоряется.

Перед глазами начинают плясать цветные пятна. Мое тело, истосковавшееся по нему, отзывается мгновенно. Волна удовольствия начинает закручиваться тугой пружиной где-то внизу живота. Еще немного, еще чуть-чуть…

И вдруг он останавливается.

Просто убирает руку. Совсем.

— А-ах! — из моего горла вырывается полувсхлип-полукрик отчаяния. Тело горит, нервы натянуты как струны, требуя разрядки, которую у меня так жестоко отняли.

Он нависает надо мной, опираясь на локти. Его грудь тяжело вздымается. Взгляд — темный омут, в котором мерцают искры издевки и дикого голода. Он смотрит на мое лицо, на вздымающуюся грудь, на прикусанные губы.

Боже…

Ему нравится моя беспомощность. Он упивается ею.

— Что такое, малыш? Чего ты хочешь? — издевательски ласково тянет он, проводя костяшками пальцев по моей щеке.

— Ты… ты издеваешься надо мной… — тяжело дышу, извиваясь на кровати. Внутри всё ноет от нереализованного желания. Пустота между ног пульсирует, требуя его прикосновений.

— Я же сказал, что не ручаюсь за себя. — Он наклоняется и проводит языком по моей ключице, заставляя меня снова выгнуться в дугу. — Расскажи мне всё, Аня. И я дам тебе то, что ты хочешь. Одно твое слово, и я заставлю тебя кончать так долго, что ты забудешь свое имя.

— Это шантаж, Соболев… — хнычу, кусая губы.

— Это допрос с пристрастием.

Он снова опускает ладонь на мой живот, спускаясь ниже. На этот раз он не использует пальцы. Он сдвигается вниз, раздвигая мои колени шире, и я чувствую горячее дыхание там, где я горю сильнее всего.

Его язык касается меня — влажно, уверенно, точно по оголенному нерву. Я вскрикиваю, вскидывая таз.

Марк обхватывает мои бедра жесткой хваткой, не давая сдвинуться ни на миллиметр. Он терзает меня губами и языком, доводя до исступления.

Сладкая дрожь снова накатывает, сметая все мысли. Беременность Марго, ссоры, обиды — всё стирается, распадается на атомы под его напором. Я бьюсь в его руках, стону, умоляю: