Книга Пристойное поведение, страница 83 – Кэти Андрес

Разрядка уже так близко.

Я чувствую искры на кончиках пальцев, мышцы сокращаются в предвкушении взрыва…

И он снова отстраняется.

— Нет! — я чуть ли не плачу, открывая глаза.

Марк поднимается, тяжело дыша, и смотрит на меня сверху вниз. Его волосы растрепаны, а глаза горят победным, сумасшедшим огнем. Он знает, что делает со мной. Он видит, как я сгораю заживо.

— Рассказывай.

Он расстегивает брюки.

— Ты сведешь меня с ума… — шепчу, понимая, что проиграла. В этой игре у меня не было ни единого шанса.

Новый, дикий, необузданный Марк пугал меня, но в то же время возбуждал до такой степени, что я готова была продать душу дьяволу, лишь бы он сейчас оказался во мне.

И он это знал.

Знал и наслаждался каждой секундой своей тотальной, абсолютной власти.

Он избавляется от последних элементов одежды с какой-то пугающей, хищной грацией. Воздух в спальне становится настолько плотным, что его тяжело вдыхать.

Марк нависает надо мной.

Его широкие плечи заслоняют тусклый свет ночника, а взгляд, еще секунду назад горевший безумным азартом, вдруг становится пронзительно-серьезным. Сканирующим. Он опирается руками по обе стороны от моего лица и медленно наклоняется.

— Ты же знаешь, что я не причиню тебе вреда, белка? — его голос звучит низко, вибрируя где-то в самой глубине его груди.

Я судорожно сглатываю, глядя в эти черные, непроницаемые омуты, и киваю.

Конечно же, я знаю. Это Марк. Мой диктатор, мой личный кошмар и моя единственная защита. Он может довести меня до исступления, может разрушить мою нервную систему, но он никогда не сделает мне по-настоящему больно.

— И ты знаешь, что всегда можешь меня остановить, и я остановлюсь… — чеканит каждое слово, фиксируя мой взгляд, требуя вербального подтверждения.

— Да. Да, Марк.

Его губы трогает жесткая, удовлетворенная усмешка.

— Хорошо.

Он перехватывает мои бедра своими большими, горячими ладонями. Жестко. Бескомпромиссно. И входит в меня. На всю длину, одним слитным, сокрушительным толчком.

Из моего горла вырывается стон.

Тело, уже раскаленное его предыдущими ласками и измученное ожиданием, отзывается мощнейшей вспышкой. Я инстинктивно дергаюсь навстречу готовая отдаться этому ритму, готовая получить разрядку прямо сейчас.

Но Марк замирает.

Он стискивает зубы, на шее вздуваются вены. Он заставляет себя остановиться, когда мы оба находимся на самом краю.

— Куда торопишься?

Он начинает двигаться. Медленно. Тягуче. Выверенно до миллиметра. Каждый его толчок — это пытка чистым удовольствием. Я смотрю на него снизу вверх и вдруг понимаю, с какой сокрушительной силой он всё это время себя сдерживал.

Всю эту правильную, стерильную жизнь. Весь его самоконтроль, вся эта бетонная броня, которой он отгораживался от мира и от своих чувств ко мне, сейчас рухнула.

Ему

нравится

это.

Боже, он в абсолютном, животном восторге от того, что делает со мной. Я вижу это в его расширенных зрачках, в том, как раздуваются его ноздри, в хищном оскале, исказившем его красивое лицо.

Темп нарастает.

Становится жестким, первобытным. Кровать под нами жалобно скрипит.

Марк наматывает прядь моих растрепанных волос на кулак, чуть оттягивая мою голову назад, заставляя выгнуть шею. Его губы обжигают кожу. Зубы смыкаются на моем плече — не больно, нет, это легкий, дразнящий, звериный укус, от которого адреналин взрывается в венах.