Книга В активном поиске раба, страница 24 – Лисавета Челищева

Я не захожу внутрь, просто стою на пороге, пытаясь дышать. Воздух здесь тяжёлый, пропитанный кожей и чем-то ещё — металлом? Воском?

Кровать. Массивная, из чёрного дерева, с кожаными ремнями на спинке — на каждой стойке по ремню, с пряжками. Над кроватью — система колец, вмонтированных в потолок.

Стеллажи вдоль стен. Стеклянные витрины, как в музее. Только экспонаты здесь — фаллоимитаторы всех размеров и форм, вибраторы, страпоны, какие-то приспособления, названий которых я даже не знаю. На крючках висят плётки — от маленьких, почти игрушечных, до массивных, с тяжёлыми рукоятями.

Кольца для связывания на стенах — металлические, вделанные прямо в отделку. Кожаные ремни, свисающие с потолка. Кресло с широкими подлокотниками — идеально, чтобы привязывать руки. И кушетка, обитая чёрной кожей, с валиками и подушками...

Я захлопываю дверь со всей силы. Стук эхом разносится по коридору.

Он не шутил. Всё это время он не шутил. И он хочет, чтобы я была его следующей — рабыней, сабой, не важно, как это называется. Он хочет хлестать меня этими плётками, связывать этими ремнями, унижать, подчинять.

Вот больной ублюдок.

Я лечу обратно по коридорам, сжигая стыд и разочарование. Как я могла повестись? Как могла хотя бы на секунду подумать, что он нормальный? Что за этим фасадом есть что-то человеческое?

Хватаю рюкзак с пола кухни и начинаю запихивать туда свои вещи. Платье, туфли — всё летит в сумку как попало. Руки дрожат, дыхание сбивается.

— Мы могли бы посмотреть... — Он выходит из кабинета и замирает. — Ты куда?

— Свидание окончено. — Я даже не смотрю на него, продолжая пихать вещи.

— Ты выглядишь так, будто привидение увидела. Я не понимаю, почему ты уходишь.

— Нет. — Я поднимаю на него глаза. — Я была бы счастливее увидеть привидение, чем то, что я только что увидела!

— Что ты увидела?

— Ты знаешь что. — Я закидываю рюкзак на плечо. — И это чертовски обидно. Иногда ты понимаешь вещи, иногда нет. Этого я просто не понимаю! Как можно быть таким помешанным на извращении?

— Ты нашла мою игровую.

— Игровую? — Я усмехаюсь, но в груди жжёт. — Ты это так называешь? Что ж, надеюсь, тебе будет весело играть там одному.

Я иду к выходу. Он хватает меня за руку — резко, дёргает назад. Я врезаюсь спиной в его грудь.

— Зачем ты туда заходила?

— Удивлена, что ты не хочешь, чтобы я там была. — Я вырываю руку. — А, погоди, это же должно быть на твоих условиях, да? Не волнуйся, я ничего не трогала. Не хотела ничего подцепить. А теперь извини, я пойду. Спасибо за свидание!

Я снова пытаюсь уйти. Он снова хватает — теперь за плечи, разворачивает, прижимает к двери. Я чувствую дерево спиной, его тело — вплотную.

— Почему ты такая невыносимая? — рычит он, и в голосе уже нет спокойствия. — Ты со всеми парнями так?

— Только с теми, у кого проблемы с головой! — Я толкаю его в грудь, но он даже не двигается. — И ты не совсем уж и парень, давай честно говорить. Сколько ты говорил тебе? Сорок пять?

— Сорок шесть.

— А меня двадцать семь! — Я смотрю ему в глаза, не отводя взгляда. — И ты вполне бы мог быть моим отцом!

— Что за чушь ты несёшь? — Он наклоняется ближе, и я чувствую его дыхание на своих губах. — Мы оба взрослые люди. Но ты ведёшь себя как ребёнок сейчас.