Книга В активном поиске раба, страница 59 – Лисавета Челищева

Я обнимаю её, прижимаю к груди, легонько трясу. Мне плевать, сколько это займёт. Я буду ждать. Я должен быть здесь, когда она очнётся.

Она казалась такой сильной. Смирившейся с моей ложью. Будто живёт дальше. А теперь плачет и говорит, что всё не так.

Я не знаю, что делать или говорить. Я пришёл извиниться и сказать, что ей будет лучше без меня. Но теперь я уже не уверен. Может, я нужен ей? Может, я могу быть ей нужен?

Где-то через полтора часа дёрганья и криков она затихает. Просто замирает в моих руках, и я задерживаю дыхание.

Её глаза распахиваются и смотрят на меня.

Волна облегчения накрывает меня с головой. Ты в порядке? Ты ведь в порядке, да?

Но её глаза — безжизненно-голубые. Даже бледнее, чем в моём кошмаре. Меня пробирает дрожь.

— Н-Наэль?.. — хрипит она и снова закрывает глаза, обмякая в моих руках.

В её голосе столько облегчения. Но когда я смотрю на её лицо — оно пустое. Она отключилась? Это я виноват?

Никогда не видел её такой уязвимой. На это больно смотреть. Мне нужно увести её отсюда.

Это мой единственный шанс — поговорить, когда она очнётся.

Поднимаю её на руки, прижимаю к груди. Она всхлипывает во сне, и моё сердце сжимается. Моя прекрасная девочка. Пожалуйста, будь в порядке, детка.

Осторожно выбираюсь с ринга, спускаюсь по ступенькам к выходу. Мои вещи могут подождать. Не хочу её отпускать. К счастью, ключи в кармане.

Сажаю её в машину, осторожно пристёгиваю. Она даже не шевелится. Сажусь за руль и лечу к себе.

Это всё моя грёбаная вина. Я должен был увидеть её, и вот что вышло. Хочется вызвать врача, но что он скажет? "Ей нужно проснуться". Я и сам знаю.

Влетаю на подъездную дорожку, выскакиваю, открываю дверь. Она выглядит как мёртвая. Касаюсь носом её щеки — губы чуть приоткрываются, дыхание тёплое. Она жива! Это хорошо. Чёрт, это просто замечательно!!

Она в моих руках как пёрышко. Она всегда была такой лёгкой? Нужно, чтобы она больше ела.

Захожу в дом, поднимаюсь в спальню. Распахиваю дверь, и впервые эта комната кажется мне приветливой. С ней в этом доме мне не так тоскливо.

Хочу снять с неё одежду. Хочу, чтобы ей было максимально комфортно. Осторожно кладу на кровать, стягиваю обувь и носки. Достаю из комода свою белую футболку, возвращаюсь. Стягиваю с неё спортивный топ и не могу удержаться от искушения. Наклоняюсь, целую обнажённый живот. Тёплая кожа, запах пота и её — такой родной.

Я бы не возражал, если бы в этом прекрасном животе рос мой ребёнок. Ни капли. Раньше я и думать не хотел о детях, а сейчас... я хочу, чтобы она была матерью моих детей.

Я хочу жениться на ней.

И, чёрт возьми, я хочу, чтобы она очнулась!

Изо всех сил стараюсь не злиться. Но это я во всём виноват.

Надеваю на неё футболку, стягиваю шорты. Хочется позвонить её наставнику, что как дядя ей, но я не хочу, чтобы он забрал её. И не хочу признаваться, что это я виноват. Судя по тому, как она о нём говорит, они близки.

Укрываю её одеялом. Она даже не шевелится. Остаётся только ждать, пока очнётся. Сколько это займёт? Минуты? Часы? Дни?

Тревога растёт, я пытаюсь успокоиться. Никогда так не паниковал. Не хочу оставлять её, но нужно, чтобы ей было что поесть, когда проснётся. Единственный день, когда я отпустил повара — в тот самый день, когда он нужен!