Книга Нарушу все твои законы, страница 30 – Татьяна Бэк

Его слова, его тепло, его упрямая уверенность подмывали стены моей обороны. Может, Марк прав? Возможно, мне пора перестать прятаться? Сколько можно жить только работой и долгами бывшего мужа? Марк так этого хочет… И я, признаться, хотела увидеть его в своей стихии. – Ты и мёртвого уговоришь! – пробубнила, откладывая документы. Делая вид, что меня вынудили, поцеловала довольного парня в щёку и отправилась собираться.

Я надела самое нейтральное из того, что было из моих вещей в его квартире – чёрное платье до колен, без излишеств. Марк покривился, но ничего не сказал. Сам он выглядел… неотразимо, – тёмные джинсы, просторная рубашка навыпуск, закатанные рукава, обнажающие татуировки. Он пах дорогим парфюмом и дерзкой молодостью.

«Аркадиум» оглушил с порога. Бас бил в грудную клетку, свет резал глаза, толпа на входе гудела, как разворошённый улей. Марка узнали сразу, его обступили, похлопывали по плечу, кричали что-то на ухо через музыку. А вот меня рассматривали. Взгляды были разными: любопытными, оценивающими, откровенно враждебными со стороны девушек.

Мы пробились к ВИП-кабинке, где уже бушевал праздник. «Дрим» оказался похожим на Марка – высокий, уверенный, с тем же хищным блеском в глазах. Он обнял Марка, бросил на меня беглый, заинтересованный взгляд. – О, это та самая адвокатесса? Бро, ты реально её привёл? Респект!

Именник протянул какой-то яркий коктейль и дружелюбно подмигнул. Я сделала глоток – приторно-сладко, но заставила себя улыбнуться и кивнуть в ответ. Марк был в своей тарелке. Он шутил, смеялся, легко отбивал шутки приятелей. Временами его рука находила мою, сжимала её, как бы говоря: «Я тут, всё хорошо». Но это «хорошо» было для него, а для меня это был ад. Я улыбалась, кивала, чувствуя, как маска профессиональной вежливости прирастает к лицу. Здесь я была не Ирмой, а «девушкой Марка». Аксессуаром. Причём не очень уместным в этом царстве гламура и понтов.

Словно этого было мало, рядом с нашим столиком вдруг появилась девушка, похожая на ожившую Барби. Блестящее платье облегало идеальную фигуру, открывая взгляду внушительный бюст и ноги от ушей. Она прошла, как торпеда, прямо к Марку, обвила его шею руками.

— Маркусик! Наконец-то вылез! Я скучала! – крикливый голос пробился даже сквозь грохот музыки. красотка сделала вид, что только сейчас замечает меня. Её глаза, ярко накрашенные и злые, скользнули по мне с ног до головы, и на губах расцвела сладкая, ядовитая улыбка. – Ой, а это кто? Неужели твоя новая… няня? Или репетитор по этикету? Платьице, конечно… очень стильное. Прямо как на родительское собрание. Или на похороны.

Хохот её подруг, пристроившихся рядом, прозвучал оглушительно. Кровь ударила мне в виски. Я увидела, как Марк нахмурился, снял её руки с шеи. – Лер, не гони. Это Ирма. И да, она со мной. Вежливость – не твоя сильная сторона, так что лучше помолчи.

Но Леру было не остановить. Она сделала глоток из своего бокала, её взгляд стал ещё более едким. – Ирма? Серьёзно? Прямо как моя школьная училка по химии, которую все ненавидели. Марк, ты что, на тёток с пробегом перешёл? Или она тебя бесплатно от тюрьмы отмазывает, вот ты и… благодаришь?

Это было уже слишком. Внутри меня закипела ядовитая горечь и злость. Но хуже всего то, что я вдруг увидела себя глазами друзей Марка: старше любого из них на десяток лет, слишком серьёзная, в своём нелепом чёрном платье среди этих блестящих, молодых, свободных тел. И Марк… Марк был частью этого мира. Его родной стихией был этот гул, эти девчонки, эта бесшабашность. Я была для него экзотикой, временным приключением, «тёткой с пробегом», которую он защищал по инерции, из чувства долга или из-за вспыхнувшей страсти.