Книга Нарушу все твои законы, страница 31 – Татьяна Бэк

Все мои страхи, все ночные кошмары материализовались в этом клубе, в ядовитой улыбке Леры, в неловком молчании его друзей.

Я встала, стараясь держать осанку, и гордо вскинула подбородок.

— Мне нужно выйти, – сказала громко, но в грохоте музыки меня не было слышно.

— Ирма, подожди… – Марк потянулся за мной, его лицо было озабоченным, но также и раздражённым.

Но я не собиралась ждать, а вклинилась в толпу, чувствуя, как на меня смотрят, как показывают пальцами. Девушка Марка, которая не выдержала. Которая не вписалась.

Холодный ночной воздух за дверями клуба ударил по разгорячённому лицу. Я сделала несколько шагов, чувствуя слабость и подкатывающую тошноту, оперлась о стену, закрыла глаза. Внутри была пустота. Та самая, ледяная пустота, что была до Марка. Только теперь она была в миллион раз больнее и страшнее, потому что я знала, каково – быть наполненной.

Мы с этим невероятным парнем были из разных миров, и никакая страсть, никакая забота не могла этого изменить. Он – шум, свет, бесконечная молодость и право на ошибку. Я – тишина, ответственность, бумаги и вечный расчёт рисков. Рано или поздно Марку станет скучно. Или стыдно. И он вернётся к своим Лерам, к своей настоящей жизни.

Я не услышала, как мой подзащитный подошёл, лишь почувствовала его горячую руку на своём плече.

— Ирма, прости. Она дура, я её…

— Она не дура, – перебила, не оборачиваясь. Голос мой был ровным, чуть отстранённым, каким я говорила в суде, констатируя факты. – Она просто сказала вслух то, о чём все думают, и ты в том числе. Мы слишком разные, Марк. Игра закончена. Всё. Просто… довези меня домой. Ко мне, не к тебе.

Марк

Ирма стояла у стены клуба, прямая, холодная, напряжённая, выпустив все свои шипы. Но в глазах была такая тоска… Мне стало ясно: она сбежала не от Леры, – эта глупая курица её даже зацепить не могла по-настоящему. Она сбежала от меня, от того, кто я есть. И вот эта её «взрослая» поза, эти слова про «разные миры» – это был последний щит. Хреновенький, надо сказать.

Я не стал ничего говорить. Просто взял Ирму за локоть – крепко, так, чтобы поняла: спорить бесполезно – и повёл к машине. Она попыталась вырваться, прошипела что-то, но я загнал её на пассажирское сиденье, захлопнул дверь так, что стёкла задрожали. Сам сел за руль, вырубил нахуй эту идиотскую техно-музыку, что играла у меня в салоне с вечера, и в тишине, звонкой от напряжения, рванул с места. Шины взвыли.

Первые минуты мы ехали молча. Я чувствовал, как ярость клокочет во мне, горячая и горькая. Ирма сидела, отвернувшись к окну, и всем своим видом демонстрировала неприступность. Это меня добило.

— Ну и нахера истерику ты устроила? – прорычал я, не смотря на неё, впиваясь взглядом в дорогу. – Прямо цирк. Из-за какой-то выжившей из ума дуры, которая тебе завидует.

— Это не истерика, – голос моей вредины был ледяным, хоть в виски-кола добавляй. – Это пришедшее осознание. Мы несовместимы, ты сам видел. Твоя среда, твои друзья, твои бывшие… Я там чужеродный элемент. Как… как строительный кирпич в хрустальной вазе.

— Какая нафиг ваза?! Давай без этих поэтических метафор! – я ударил ладонью по рулю. – Это клуб, Ирма! Место, где люди отдыхают! Ты что, думаешь, я там душу продаю? Это просто фон! А ты взяла и на этом фоне решила разыграть трагедию о несчастной женщине, которая «не вписывается»! Ты даже не дала мне шанса! Сразу – разворот и в бега!