Книга Нина. Ожог сердца, страница 57 – Виктория Волкова

— Коля! Помоги мне! — кричу в голос. — Дай мне сил! Я люблю тебя! Слышишь?

Но только распугиваю своим криком воронье и мелких сусликов. Подхватываю с земли высохшую ветку. Опираюсь на нее как на палку и шагаю вперед. Как в походе. Что там Коля говорил про дыхание? Как надо правильно дышать, чтобы сэкономить силы?

Мысленно представляю квадрат. Каждая сторона на четыре вдоха и выдоха. Но сбиваюсь при первой же попытке и опять дышу ртом. Задыхаюсь от жары. Ужасно хочется пить. Да и силы словно утекают в песок.

Надо к людям выйти, а потом звать Колю. Он не услышит. Что толку орать? Только с дыхания собьешься, а потом восстановить будет трудно.

Ноги заплетаются, колени саднят.

Попить бы…

В белой дымке мерещится мамин сад. Яблони, полные яблок. И мы с Колей их собираем. А там, в доме, мои родители играют с Бориком. Сколько ему тогда было? Года четыре…

— Иди сюда, — тянет меня в папину мастерскую муж. Усаживает на верстак и сам становится между моих ног.

— Увидят, — охаю я.

— Я контролирую, — мотает головой Коля, стягивая с меня трусы. Обычные белые хлопковые. Тычется внутрь, и сразу же меня накрывает ураган чувств.

Обнимаю мужа за плечи, утыкаюсь носом чуть выше уха и инстинктивно подстраиваюсь под ритм. И обмякаю в руках мужа с последним толчком. Кладу голову ему на плечо. Прикрываю глаза. В саду поют птицы, от соседей доносится музыка. Пахнет яблоками и осенней свежестью.

Хорошо-то как!

— Борька идет! — встряхивает меня муж. И тут же принимает решение. — Давай, приводи себя в порядок, я его отвлеку.

Выходит, плотно прикрывая дверь.

— А где мама? — слышится со двора тоненький голосок.

И меня корежит от невинных воспоминаний. До дикоого отчаяния и истерики.

Где мама? Кто сейчас может ответить моим детям?

Представляю их зареванные мордашки и сама реву от безысходности. Размазываю слезы по грязному обветренному лицу и снова повторяю как молитву.

«Я должна выбраться. Нельзя раскисать».

Вытираю глаза грязной тряпкой. Вглядываюсь вперед и, наконец, на расстоянии вытянутой руки замечаю то самое дерево.

Ну конечно, это оно!

Сухое, с черными ветками. Чуть ли не бегу к нему со всех ног.

И подойдя почти вплотную, обнимаю ствол, будто родной.

«Ну, вот и все», — выдыхаю радостно.

Сейчас за поворотом должен начаться хайвей. А там уже асфальт. Пойду быстрее. И адрес надо вспомнить. Аня говорила.

Но мысли путаются, горло и губы сохнут.

«Отдохни и иди дальше!» — приказываю самой себе и лишь на минуту закрываю глаза.

Шейх Рашид

— Я очень опечален, Ясмин, — по дороге домой выговариваю негромко и слегка лениво. Не люблю ругать дочь. Но сегодня Ясмин превзошла себя. Баловалась в гостях и провалила маленький домашний экзамен по английскому.

Очень надеюсь, что мой голос звучит строго.

Ясмин, моя единственная наследница и главное утешение в жизни, сидит напротив. Маленькая принцесса в белом шелковом платье, расшитом бельгийским кружевом, беззаботно болтает ногами, ерзает по светлому кожаному креслу лимузина, отводит взгляд.

— Папа, гляди, там пингвины! — взмахивает руками, кричит, стараясь сбить меня с толку. Частенько ей это удается. Я рассмеюсь и перестану бранить.

Маленькая женщина! Хитренькая лиса. Знает, как на меня действуют ее слезы. Да я весь мир готов положить к ее ногам, только бы не плакала. И так натерпелась бед.