Книга Его отец. Выжить после развода, страница 37 – Виктория Волкова

— Правильно мыслишь, — ухмыляется посыльный. И меня самого пробирает до костей. Представляю, что испытала моя Соня, столкнувшись с похожим отморозком в коридоре. Да еще охрана подыграла той стороне. Мать их. Всем настучу по репам. Никого не пожалею.

Длинным коридором иду к блатным. Смотрю на вихляющий походняк провожатого. Усмехаюсь зло.

«Зачем я понадобился Святому?» — размышляю дорогой. Это подстава была? Не случайность?

А у самого крышу рвет.

«Спокойней, Женя», — уговариваю себя.

Давай, выдыхай. Сейчас любое неверное слово, жест любой неправильный, и ты уже в жмуриках с номерочком на ноге.

«Что хотят? Что могут предъявить?» — словно в картотеке, перелопачиваю в башке факты и события. Когда меня посадили, мои друзья выходили на криминал. Даже что-то платили в общак. И я почти весь срок отмотал без происшествий.

Не санаторий, конечно. Но как в трудовом лагере. Нормально все было. А теперь что случилось?

И Соня моя тут при чем? Кто на нее позарился? Тарань или Святый? Вот в чем вопрос.

Захожу в большую душную камеру. Вытираю ноги у входа, бросаю «Вечер в хату!». Все как учили меня.

И сразу получаю толчок в спину.

— Направо шагай. Двигай булками. Святый ждать не любит.

Осторожно кошусь по сторонам. Натыкаюсь на мрачные насмешливые взгляды, на перекошенные рты и на глаза, в которых нет ничего кроме злобы.

«Какого хера я сюда пошел? В Джеймса Бонда решил поиграть. Похоже, Гриб был прав. Меня тут прибьют, а тело где-нибудь в сортире бросят», — думаю, проходя в самый дальний угол камеры.

А там на шконке сидит коренастый невысокий мужик в цивильном. Пьет что-то из большой керамической кружки и смотрит на меня внимательно и печально.

— Ну, здравствуй, Катран, — роняет серьезно. — Говорят, ты сегодня на одного из моих солдат напал. Обоснуй…

— Он первый начал, — выдыхаю на автомате. Нахожу взглядом Тараньку. Тот всем своим видом показывает свое превосходство. Ухмыляется.

Попал я. Даже если драться начну, куда мне против толпы зеков, охочей за развлекаловом?

На себя плевать. Здесь, в тюрьме, научился понимать, что наша жизнь не стоит и копейки. Что надо радоваться каждому дню и брать от жизни все по максимуму. Каждый день, каждый час, без всяких этих «Нельзя» и «Стыдно».

Кому нельзя? Мне все можно!

Вот и с Соней мы быстро сошлись. Ни об одной минуте не жалею.

«Девочка моя, с кем ты теперь останешься?» — думаю горько. А сам стараюсь держаться спокойно. Хотя точно знаю, ничего хорошего мне тут не светит. Зря пошел. Дурак, бл. дь.

— Ты как в детском саду, Катран, — усмехается невесело Святый. Трет коротко стриженую башку. Смотрит внимательно.

— Да это не я, — пожимаю плечами. — Твой пассажир мою жену напугал. Потом на меня напал на складе. Я ответил. За себя и за нее.

— Тарань, что за беспредел? — не повернув головы, лениво интересуется пахан. И мелкая шестерка тут же вылетает вперед, повинуясь тихому голосу Святого.

— Да он пуху на вентилятор накидывает! Я вообще ни при делах! По складу шел. Закладку забрать хотел. А этот напал на меня…

— Не врешь? — устало интересуется пахан. Пьет что-то, смотрит будто сквозь меня.

— Зуб даю, — кивает тот. Паясничает, приставляя большой палец к зубам, а потом к горлу. Блатными ужимками доказывает свою правоту.

«Все. Я пропал», — абсолютно спокойно констатирую факт. И украдкой смотрю по сторонам. Кто кинется, буду бить насмерть. Пусть сдохну, но живым не дамся.