Книга Его отец. Выжить после развода, страница 35 – Виктория Волкова

— Сонечка, может, тебе валерьянки накапать? — участливо спрашивает меня Люба.

— Нет, нет, спасибо, — торопливо поднимаюсь с места. — Мне домой хочется. Там дочка ждет, — поясняю, выходя в коридор.

Надев пуховик и шапку, поворачиваюсь к хозяйке дома и тут же попадаю в ее объятия.

— Береги себя, девочка! Такая ты хорошая, светлая. Повезло нашему Евгению Николаевичу.

— Спасибо, спасибо! — шепчу, на короткий миг прижимаясь щекой к пухлой щеке.

Бабулька накидывает на плечи пальто, выходит нас провожать, осеняет на дорожку крестным знамением.

— Хорошая женщина, — бурчит Проскурин, открывая мне заднюю дверцу. Сам усаживается рядом и заявляет равнодушно.

— Жека сказал, тебе пока лучше пожить у нас, Соня. Ситуация очень тревожная.

— Но я…

— Его приказы не обсуждаются. Привыкай.

Соня выходит, а я не могу сдвинуться с места. Прислоняюсь спиной к стене около двери, засовываю руки в карманы и пытаюсь, будто стеклянные пазлы мозаики, собрать воедино все детали нашего с Соней свидания.

«Вот она вошла. С дурацким портфелем в руках. Оглянулась растерянно», — вспоминаю каждый ее вздох, каждый поворот головы и реакцию собственного тела.

Я же не собирался…

Хотя кому я вру? Харитонова не пустили по моей просьбе, и встречу организовали в комнате для семейных.

Вспоминаю первую реакцию Сони на поцелуй, улыбаюсь блаженно. Хорошо, не видит никто. И вздрагиваю от Сониного крика.

Это же она кричала? Она!

Подскочив к двери, колочу изо всех сил.

— Открой, сука! Открой! — ору в исступлении. В отчаянии бью ладонью по двери и, упершись лбом в дверь, прислушиваюсь. Тихо. Где-то невдалеке слышны разговоры охраны, смех. Лязгает дверь.

— Ты что творишь? Катран тебя уроет, — слышу отчетливо. И медленно оседаю на пол.

Соня моя! Что случилось? Какого хрена?

В два шага оказываюсь около стола, хватаю смартфон. Трясущимися руками набираю Харитонова. Благо его номер есть у меня в контактах.

«Возьми трубку, баклан», — умоляю, прикрыв глаза. И как только мой личный нотариус отвечает, рявкаю нетерпеливо.

— Соня где?

Знаю, что хамлю. Но мне сейчас точно не до вежливости. Харитон что-то говорит, но я его не слышу, требую передать трубку Соне. И выдыхаю с облегчением, услышав ее голос.

— Что случилось? Ты почему так кричала? — спрашиваю требовательно. И сердце колотится, пи*дец. Готово из груди выскочить.

— Все уже хорошо. Я на улице, — слышу знакомый голосок. И никак не пойму, почему в один момент эта женщина стала роднее всех. Самой дорогой и единственной?

Секс тут вообще ни при чем. Да и не секс это был. Любовь! Теперь я отчетливо понимаю разницу. Когда не просто получаешь удовольствие от близости с женщиной, а с ума сходишь от каждого ее вздоха, когда прижимаешь к себе, и не намерен отпускать обратно.

— Погоди, не говори сейчас, — останавливаю любимую. — Петьке все сообщи. Меры сегодня примем, — стараюсь говорить спокойно.

А когда, уже в камере, узнаю детали, меня подрывает.

Сука! Охранота развлекается. Девочку мою перепугали насмерть. Нет, я этого так не оставлю. За каждую слезинку Сонину отомщу. Урою любого, кто посмел издеваться над моей женщиной. И если до Мартынова я могу дотянуться только официально, то Тарань я найду и поквитаюсь. Благо Соня в деталях описала этого урода.

Лишь поздно вечером, когда Петька привозит мою женщину в дом моей матери, я выдыхаю. Все. София моя в безопасности.