Книга Сопрано для Мафиози, страница 8 – Екатерина Ромеро, Кристен Хард

Вернувшись в свою камеру, я уже не была так сильно в этом уверена, потому что на этот раз довольно отчетливо рассмотрела кандалы и цепи, забитые в стену.

Они были настоящими, а не просто музейными экспонатами, и судя по количеству царапин и даже засохшей крови на ободках, пользовались ими весьма часто.

* * *

Анжело и Лео

— Ну что, видел ее?

— Видел.

Сжимаю зажигалку до хруста. Сорвался из дома, поехал офис передохнуть. Одно только понимание того, что дочь Зурзолло теперь у меня, будоражило кровь.

Я думал, она будет больше похожей на Элизу, но нет. Другая совсем, Элиза была смелой и бойкой, а эта трусливая птица, все сжималась в стену, с ужасом смотря на меня.

— Какой-то ты невеселый. Что, девушка не понравилась?

— А она и не должна мне нравится. Я ее не для этого… блядь!

Зажигалка ломается в руке. Она даже пахнет иначе. Не такая, чужая, ненавистная сучка.

— Не кипятись, Анжело, все же, у тебя теперь такой козырь. Сейчас птичка запоет, Лука испугается, вылезет из норы. Это его единственный ребенок, как мы выяснили.

— Она еще ни черта не сказала.

— И? Мне ли тебя учить допрашивать людей. Я сам у тебя учился, хотя и не приветствую ваши методы в замке.

— Наши методы самые эффективные.

— Да, но не для девочки, которая еще жизни не знала. Да и то, что она дочь Элизы тебе будоражит кровь, ну признай. Анжело, играешь с огнем.

Щелчок, и я приставляю дуло пистолета ко лбу друга:

— Еще хоть одно слово, накормлю свинцом! Не посмотрю, что ты моя семья, Леонардо!

— Ладно-ладно! Убери оружие, психованный! Расслабься, сдаст она папочку, как миленькая. У вас там такой антураж в замке, что маму родную предашь. Кстати, Изабелла. Красивое имя. Она похожа на Элизу?

— Нет.

— Жаль, мог бы…

Снимаю пистолет с предохранителя. Работает лучше всяких слов.

— Я понял, больная тема. Не лезу. С ума сойти, двадцать лет прошло, а ты ее помнишь, Анжело. Тебе будет очень тяжело.

— Мне нужен Лука. На этом все.

— А с девочкой потом что сделаешь? Только не говори мне про прощение, я слишком давно тебя знаю.

— Я никого прощать не собираюсь! Каждый поплатиться за грехи.

— Я надеюсь, ты не оставил девушку в темнице? Все же, у вас там только смертники сидят обычно. Такой нежный цветок не привык к ваши холодильникам.

— Лео, занимайся своими делами и да: цветы любят прохладу, если ты не знаешь.

— Да, но тебе попалась юная роза. Не та, которые выращивает Пабло. Не надо жестить с ней, все же лично девушка тебе ничего не сделала.

— Сделала! СДЕЛАЛА! Она родилась от твари, которая меня предала! В ней ее кровь течет, и кровь суки, которая убила Диего и хотела убить меня. Она точно такая же, Лео. Точно такая!

— Тогда она не протянет в темнице и суток.

— Значит, на то воля божья. Не буду ему препятствовать.

— Тогда ты останешься без информации. Я буду аплодировать стоя твоему фиаско.

— Довольно. Сам разберусь!

Лео отвел глаза. Он знал, что спорить со мной бесполезно. Я вернулся домой после обеда. Когда уходил, девчонка скулила, а теперь молчит. И я молчу, смотрю на языки пламени в кабинете.

Наливаю себе бурбон, выпиваю до дна. Пью и не пьянею, перед глазами Элиза. Молодая, юная и такая моя. Клявшаяся, что будет любить вечно, что станет моей женой, что мы повенчаемся.

Лживая тварь, и дочь у нее такая же.