Книга Развод в 45. Босс не бросит, страница 2 – Анастасия Бима

Нина тогда улыбнулась и сказала:

— Ну и пусть. Мне легче. А внутри завыло.

Она оделась в свою рабочую форму: чёрные брюки, белая футболка с пятном от кетчупа, которое не отстирывалось, и серый кардиган, который она носила уже шесть лет. Волосы собрала в пучок, заколола двумя заколками.

На лице ни тонального, ни туши.

Зачем? Кто там увидит?

На кухне ресторана «Прованс» она была просто куском конвейера, который моет посуду и режет морковку.

Выходя из квартиры, она столкнулась в лифте с соседкой из тридцать второй — той самой Зинаидой Петровной. Соседка окинула её взглядом, полным сочувствия и гадливости одновременно.

— Ниночка, ты бы хоть губы накрасила, — сказала та, поправляя свои кружевные перчатки. — Женщина в твоём возрасте должна выглядеть ухоженной, а то муж налево смотрит.

Нина улыбнулась. Улыбка получилась механической, как у робота с разряженной батареей.

— Не на что, Зинаида Петровна. Всё дочке отправляю.

Соседка вздохнула и вышла на первом этаже, а Нина поехала вниз, в подземный паркинг, где стоял её старый «Форд Фокус» с потёртыми сиденьями. Машину она брала у брата, когда тот уехал в Канаду. Брат сказал: «Сестра, ты же всегда мечтала водить. Вот, бери, пока я не вернулся». Он не вернулся уже пять лет.

Дорога до ресторана занимала двадцать минут в пробках. Нина привыкла к этому маршруту: поворот на Тверскую, потом налево, мимо рынка, где всегда стояли бабушки с цветами. Она смотрела на них и думала: «Они тоже когда-то были молодыми. А теперь продают тюльпаны за пятьдесят рублей». Она никогда не покупала цветы. Даже на день рождения. Муж говорил:

— Их сожрет моль. Завянут.

Ресторан «Прованс» находился в центре города — дорогой, пафосный, с тремя залами, белыми скатертями и хрустальными люстрами. Нина работала там уже четыре года. Начинала посудомойкой, потом её перевели на заготовки: чистить овощи, раскладывать мясо по лоткам, взвешивать каждую порцию до грамма. Она делала это с какой-то маниакальной точностью, потому что если ошибёшься, шеф-повар Борис Иванович — толстый, красномордый, с вечно мокрым от пота лбом — орёт так, что стёкла дрожат.

Она зашла через чёрный вход, как всегда. Раздевалка для персонала — узкая, с запахом чужих носков. Нина переоделась в рабочую робу: светло-голубые штаны, белый фартук, косынка на голову. Надела резиновые перчатки, потому что руки без них трескались до крови. Взяла нож, доску, ящик с картошкой — и села на свой табурет у мойки. Запах сырого картофеля, земли и хлорки. Её мир.

В шесть утра на кухне уже кипела жизнь: повара переругивались, включали грили, шипело масло, пахло жареным луком и тимьяном. Нина механически чистила картошку, глазами уставившись в одну точку. Кожура падала в ведро, нож скользил по гладкой поверхности, пальцы двигались как заводные. Она могла делать это с закрытыми глазами. Иногда она так и делала — закрывала глаза и представляла, что чистит не картошку, а вырезает из неё маленькие фигурки. Она когда-то училась в художественном училище, на отделении декоративно-прикладного искусства. У неё был талант. Преподаватель говорил: «Нина, у вас золотые руки. Вы будете делать интерьеры». А потом она встретила Виктора. Пьяного, красивого, высокого. Он обещал возить её по морям. Вместо этого она оказалась здесь.