Книга Бывшие. Всё ещё моя, страница 12 – Алёна Баженова

Саша.

Он стоял, склонившись над сыном, и осторожно, почти с робостью, взял его на руки. Мой инстинкт тут же взвился — тело напряглось, пальцы впились в простыню. Что он делает?

Но Саша не замечал моего взгляда. Он прижал Ярослава к себе, начал медленно покачивать, и вдруг... запел.

Тихо, сбивчиво, словно вспоминая слова.

«Спи, моя радость, усни...»

Голос у него был низкий, чуть хрипловатый, но в этой полутьме он звучал... тепло. Сын тихо плакал, но под напев Саши успокаивался, цеплялся крошечными пальчиками за его рубашку.

В груди что-то дрогнуло.

Я не шевелилась, не дышала, будто боялась спугнуть этот странный момент. Саша казался другим — не тем холодным тираном, что днём диктовал мне условия, а просто… отцом. Усталым, неспящим, но терпеливым.

Я видела Сашу злым, холодным, даже жестоким в последние дни. Но этого — этого я не ожидала. Он качал нашего сына, как будто ничего дороже на свете для него не было, и в его движениях не было ни капли той жесткости, с которой он обращался со мной.

И в этот момент он обернулся.

Наши взгляды встретились.

Его лицо тут же окаменело.

Всё — тепло, тишина, это родное чувство — исчезло в один миг.

— Покорми, — бросил он, подходя к кровати и протягивая мне Ярослава.

Я автоматически протянула руки, и он передал мне сына. Малыш тут же заёрзал, тычась личиком в мой халат, хныча от голода.

Я медлила.

Саша не уходил.

Он стоял над нами, скрестив руки, и ждал.

— Выйди, — тихо попросила я.

— Корми, — всё так же равнодушно ответил он.

— Я не могу… при тебе.

— Можешь. Или мне помочь? — В его голосе появились нотки опасности.

Ярослав же, чувствуя близость молока, начал беспокоиться сильнее, тыкался личиком в мою грудь, хныкал.

— Тише, тише, Ярик... — прошептала я, гладя его по спинке.

— Его зовут Миша, — резко оборвал Саша. — И если ты сейчас не покормишь его, я сам тебе помогу.

В его голосе была сталь.

Я сжала зубы, чувствуя, как гнев подкатывает к горлу.

— Ты что, издеваешься? — прошипела я. — Тебе сложно выйти, чтобы не смущать меня?

— Чем же? Я видел тебя и в более откровенных позах, не вижу причин для смущения, — Саша усмехнулся.

Его усмешка и напоминание о том, как мы занимались когда-то сексом заставили мои щёки вспыхнуть огнём.

Ярослав зашелся в плаче.

Мне хотелось кричать, швырнуть в Сашу подушку, выгнать его вон. Но сын плакал, его маленькое тельце дрожало от крика и надрыва.

Я резко откинула край халата, приложила Ярослава к груди. Он тут же притих, начал жадно есть.

Саша не уходил.

Он стоял и смотрел. Не с похабным интересом, нет — его взгляд был... изучающим. Будто он пытался запомнить этот момент.

— Ты доволен? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Посмотрела на него со всей злостью, которая разрывала мою грудную клетку.

Он не ответил. Просто развернулся и вышел, оставив дверь приоткрытой.

А я лежала, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, а на глаза снова накатывают слёзы. Как же я ненавидела его сейчас. А когда-то всё было по-другому.

Три года назад.

Мы с Сашей только поженились. Я проснулась от того, что кто-то щекотал мне нос. Открыла глаза — а он лежал рядом, подпирал голову рукой и смотрел на меня с такой нежностью, что сразу захотелось утонуть в этих глазах.

— Чего? — хрипло спросила я, заспанная.