Книга Бывшие. Всё ещё моя, страница 33 – Алёна Баженова

Я нажала «отправить».

Ответ Акима пришёл через десять минут: «Спасибо. Время и место устраивают. До встречи. А.Б.»

И всё. Никаких уговоров, никаких попыток что-то изменить.

Я подошла к окну. На улице шёл снег.

«Что на тебя нашло?» — прошептала я в запотевшее стекло.

Ответа не было. Было только тиканье часов, ровное дыхание сына в кроватке и чувство, что я опять потеряла твёрдую опору под ногами. Хотелось надеяться, что Саша действительно одумался, хотя бы потому, что даже сменил имя сына.

День встречи наступил, холодный и серый, с мокрым снегом, кружащим за окном. Точно так же кружились и мои мысли — хаотично и беспокойно. Я оделась в деловой костюм, будто доспехи. Ярик остался с мамой, и чувство вины за то, что оставляю его, даже на пару часов, смешивалось с нервным ожиданием.

В кабинете Надежды Петровны было тихо и немного прохладно. Она сама излучала уверенность, разложив на столе папки и заранее заготовленные пометки. — Главное — не торопиться, — сказала она, глядя на меня поверх очков. — Мы всё прочитаем. Всё уточним. Вы не обязаны подписывать что-то с ходу. Это ваши правила, помните.

Ровно в назначенное время в дверь постучали. Вошёл Аким. Я знала его в лицо. Он был на той роковой вечеринке год назад, улыбался, шутил, поднимал тост за нас с Сашей. Тогда он казался просто ещё одним весёлым другом из блестящей тусовки Саши. Сейчас он выглядел иначе: строгий костюм, серьёзный взгляд, лёгкая усталость в уголках глаз. Он был сосредоточен и деловит.

— Дарья, — кивнул он мне. — Надежда Петровна. Благодарю, что нашли время.

— Присаживайтесь, — предложила мой адвокат, и началось.

Всё прошло не так, как я боялась. Не было давления, скрытых угроз, попыток что-то всучить между строк. Аким вручил нам толстую папку с документами. Надежда Петровна погрузилась в изучение, задавая уточняющие вопросы. Я сидела, сжав руки на коленях, и слушала этот сухой, юридический диалог.

— Пункт 4.2: «Местом встреч отца с ребёнком определяется детская игровая комната в семейном центре «Лукоморье» по адресу…» Вы не против, Дарья? — спрашивала Надежда Петровна. — Нет, — кивала я. Это было публичное, безопасное место. Я сама предложила его в своём проекте. — Пункт 7.1: «Любые выезды за пределы города возможны только с письменного, нотариально заверенного согласия матери…» Александр согласен? — Согласен, — ровно отвечал Аким, делая пометку. — Он готов рассмотреть любые дополнительные гарантии по этому пункту, если они потребуются.

Это было сюрреалистично. Мы по сути диктовали условия. Жёсткие, ограничивающие. А он лишь кивал и соглашался. Бумага за бумагой, пункт за пунктом. Соглашение было выверено, отшлифовано и превращалось в неприступную крепость, которая защищала меня и Ярика. Сашины права сводились к четырём часам в неделю в моём присутствии в детском центре, обязательным уведомлениям за трое суток и полному запрету на любые контакты вне этих рамок без моего явного разрешения.

— Всё в порядке, — наконец сказала Надежда Петровна, отложив последний лист. Она посмотрела на меня. — Документы юридически безупречны. Условия — те, что мы обсудили, и даже более жёсткие в вашу пользу. Подписывать или нет — решать вам.

Я взяла ручку и сосредоточенно посмотрела на неё, будто она могла ответить мне на все вопросы подписывать или нет. Потом глубоко вздохнула и подписала. Потом ещё на одном экземпляре.